Андрей Фурсов Посткапитализм

Формирующимся постфеодальным олигархиям XVI-XVII вв. античный олигархический строй был ближе средневекового. В этом плане миф «Античность», созданный Возрождением и посредством него, во-первых, носил не столько культурный, сколько социально-политический характер; во-вторых, выполнял в социальной борьбе XV-XVII вв. ту функцию, которую с конца XVIII в. стал выполнять миф о прогрессе. Два эти мифа связаны друг с другом и выступают как последовательные шаги (стадии) в борьбе за создание нового неэгалитарного привилегированного общества и отсечение от общественного пирога значительных сегментов населения позднесредневекового социума, которым «моральная экономика» феодализма гарантировала определённые права, в том числе и право на выживание. Капитализм заменил моралэкономию политэкономией, прочертил прямую (и фальшивую) линию к Античности (ну прямо как идеологи советской перестройки – линию от неё к «оттепели», минуя брежневизм, из которого эта перестройка непосредственно выросла, и к НЭПу). Кстати, и петровские реформы, и НЭП, и перестройка объективно выполняли для соответствующих господствующих групп в России и СССР ту же роль, что капитализм в Западной Европе XVI-XVIII вв.: сохранение привилегий максимально большей части верхушки, отсечение от общественного пирога расширившейся середины общества и перераспределение части её «демократического богатства» путём превращения её в «богатство олигархическое», естественно, под лозунгами прогресса, который должен скрыть регресс положения огромных слоёв, и представить его как издержки прогресса, а не как его следствие и источник одновременно. Ту же функцию на современном Западе выполняет неолиберальная глобализация, но всё это совершенно отдельный разговор.#экономика

Античные полисы были главным образом олигархическими структурами (за демократией и монархией часто скрывалась всё та же олигархия). Не случайно, как показывают исследования (например, Р.Спринборг), западный средневековый город (в своём классическом варианте ставший на ноги в результате и в ходе коммунальной революции XI-XII вв. – ответ части общества на сеньориальную революцию IX-X вв.) вовсе не был наследником античного полиса. К последнему типологически намного ближе стоит мусульманский город. Средневековый город, воздух которого делал свободным, был по сути часто более демократичным, чем полис. Провозглашение именно последнего (и Античности) образцом демократии позволяло обосновать необходимость борьбы против реально существующей альтернативной форме организации средневекового общества – несеньориальной – как косной, недемократической.#олигархия

В конце XV в. открывают Америку, начинают формироваться мировой рынок и новое международное разделение труда. Происходит военная революция, которая вместе с «новомонархической» центральной властью и заокеанским богатством резко меняет сделочную позицию в пользу экс-сеньоров, многие из которых посредством торговцев теперь связаны и с мировым рынком и которые теперь могут усиливать эксплуатацию. Побочным продуктом (сначала – рецессивной мутацией) всех этих процессов стал генезис капитализма. К середине XVII в. невиданная социальная драма 1453-1648 гг., которую до сих пор сводят лишь к генезису капитализма, великая социальная революция окончилась. Её финальными аккордами стали Тридцатилетняя война, английская революция (трагедия) и Фронда во Франции (фарс).Очевидным результатом революции стало формирование «барочной монархии» (мифологизированной историками XIX в. как абсолютистской) исторического субъекта, который позднее создал капиталистическую систему. Менее очевидным, но с точки зрения общеисторической стратегии главным результатом стало сохранение в середине XVII в. у власти и «у привилегий» (пусть в обновлённой форме) большинства тех групп и даже семей, которые эту власть контролировали в середине XV в. Второй тур капиталистической истории (1648 – 1789/1848 гг.) заключался в демонтаже постфеодального (но ещё не капиталистического) Старого порядка частью аристократии, буржуазии и низов. Оба тура – весьма различные по содержанию и целям – в середине XIX в. были заярлычены как единый процесс прогрессивного перехода от феодализма к капитализму (в результате почивший в бозе на Западе в XV в. феодализм «продлился» до XVIII в.), как «буржуазные революции» (которых на самом деле нигде никогда как таковых не было).#экономика #рынок

В начале XIV в. Западная Европа достигла экономического плато в своём развитии. «Чёрная смерть» ещё более усугубила ситуацию, усилив сделочную позицию крестьянина и горожанина по отношению к сеньору. Попытка сеньоров повернуть эту тенденцию вспять привела к антифеодальной революции 1380-1382 гг., которую марксисты и либералы, признающие лишь буржуазные и социалистические революции, раздробили на три различных восстания – Уота Тайлера, «белых колпаков» и «чомпи». В это же время стал очевиден кризис католической церкви.В результате перед сеньорами замаячила мрачная перспектива такого социума, где им уготована роль членов многочисленного феодального (постфеодального) аграрного среднего класса, живущего в условиях нарастающей политической децентрализации. Иными словами – утрата привилегированного положения. И тут заработал классовый «зоосоциальный» инстинкт, объективно потребовавший демонтажа феодализма сверху раньше, чем его «демонтируют» – сметут – снизу.Плавно и незаметно для самих участников социальные сражения за призы позднего феодализма (кабошьены, бургундцы и корона во Франции, Алая и Белая розы в Англии) превратились в борьбу за выход из феодализма. Уже в середине XV в. мы видим два конкурирующих варианта-потока, иногда, впрочем, ситуационно смешивающихся на какое-то время (классический случай – так называемая крестьянская война в Германии начала XVI в., менее очевидный – религиозные войны во Франции второй половины XVI в.), демонтажа феодализма – снизу и сверху. Главным агентом варианта «сверху» были «новые монархии» (типа Людовика XI во Франции и Генриха VII в Англии).#экономика

В начале ХХ в. Россия была аграрной страной, в которой, согласно переписи 1897 г., 70% населения – крестьянство (а сельское население вообще – 87%); доля сельского хозяйства в национальном доходе составляла 75–80%, и вот эта главная для России сфера экономики находилась в состоянии кризиса, потому-то аграрный вопрос и стал «гвоздём русской революции» (В.И. Ленин). Прежде всего необходимо отметить малоземелье. Для того, чтобы жить с земли в Центральной России, нужно 4 га на душу населения. В 1913 г. было по разным оценкам от 2 до 0,4 га. При этом, повторю, возможности экстенсивного развития к концу XIX в. были исчерпаны, а городская промышленность резко сократила возможности сельских промыслов. В начале ХХ в., по мнению специалистов, роль центральных губерний в качестве центра зернового производства снижалась. Эту роль перехватывали южные губернии, причём перехватывали именно тогда, когда уже исчерпали возможности интенсивного развития. В кризисе находились зерноводческие и животноводческие хозяйства, которые с капиталистической точки зрения были убыточными; по мере роста их убыточности росла роль кабальной аренды. Здесь мы подходим к очень важному вопросу – об уровне развития капитализма в русской деревне. Как известно, накануне революции 1905 г. В.И. Ленин существенно завышал этот уровень, что признал после поражения революции в работе «Аграрная программа социал-демократии». Однако в реальности уровень развития аграрного капитализма был ещё ниже, чем это готов был признать Ленин. Укрепления позиций капиталистически организованного сектора в помещичьем хозяйстве не происходило, капиталистические хозяйства представляли «резкий базис». Купеческий капитал тоже утрачивал интерес к земле из-за низкой доходности сельхозпродукции.#аграрныйвопрос #экономика

Нынешняя экономика США представляет собой пирамиду того, что замечательный советский экономист (но — увы — не пророк в своем отечестве) Юрий Васильевич Яременко называл «вертикальной экономикой». В ней, согласно Яременко, прошлое, настоящее и будущее сосуществуют, обмениваясь товарами, услугами, информацией; при этом верхние «этажи», естественно, всегда в намного большем выигрыше, чем нижние. Еще раньше, чем Яременко, другой замечательный советский ученый — и тоже не пророк в своем отечестве — Владимир Васильевич Крылов, отталкиваясь от идей Маркса, частично развитых Александром Парвусом и Розой Люксембург, разработал теорию многоукладной капиталистической экономики, где наиболее развитый уклад (промышленный, научно-технический), сконцентрированный в ядре капсистемы, не просто получает больший доход, чем менее развитые (раннеиндустриальный, мелкотоварный, докапиталистические), но делает это, во-первых, эксплуатируя их; во-вторых, консервируя их в этом менее развитом состоянии, регулируя такую слаборазвитость в своих интересах. Через 30–40 лет после написания работ Крылова и Яременко эксплуататорская субординация вертикальной (многоукладной) экономики сохранилась, но ее составные части и их расположение изменились.

Вопрос: – В прошлом интервью «Культуре» Вы обозначили иной способ выживания – перестать быть дичью и стать охотником. Для этого нам необходима сырьевая база, оригинальная пищевая ниша, сумма навыков и инстинктов, эффективная стайная (социальная) структура… Каковы параметры, цели и перспективы русского охотничьего подвида, хозяйства, ареала?– К перечисленному Вами необходимо добавить высокотехнологичную экономику, мощную армию и флот, сильные спецслужбы (а не коммерческие структуры силового профиля), мощный научно-технический комплекс, высокоразвитое обществоведение, способное стать не только средством познания, но и разящим оружием в психоисторической войне.Компрадорско-олигархический строй ничего из этого обеспечить в принципе не способен: «Рождённый ползать – летать не может!». Рывок сквозь «темновековье» – это полёт над исторической пропастью. Здесь нужны ум и воля, а у компрадорско-олигархических режимов с этим весьма неважно – и цифровизация не поможет.На ближайшие 15–30 лет такой рывок/полёт может обеспечить только левый проект. Причём реализация этого проекта – это лишь первый шаг. Как говорил толкиновский Гэндальф (Толкин вложил в его уста цитату из шекспировской пьесы «Макбет»): If wefail, we fall; if we succeed, we will face another task («Если мы проиграем, мы погибнем; если победим – столкнёмся с новой задачей»). Я отвожу левому проекту инструментальную роль. В данном случае это не проект будущего общества, а средство преодоления кризиса, выживания в социальном аду.Ясно, что это не может быть повторением советского опыта – в истории ничего нельзя ни повторить, ни реставрировать. Но можно адаптировать организационные технологии к новым условиям: старые ключи отпирают новые замки (и наоборот). Советский социализм как системный антикапитализм был порождён капитализмом как его отрицание, негатив, как левый (якобинский) проект Модерна, реализованный на русской почве. Именно поэтому его можно и нужно попытаться использовать для защиты и продления того, что ост

⚡️ Андрей Фурсов приглашает на встречу 19 сентября!Феномен русской власти: становление, специфика и отличия от власти на Западе и Востоке, устройство правящей страты, межэлитное взаимодействие и исторические корни конфликтов Запада и России - эти и другие темы обсудим на закрытой встрече «ЛИЧНО с Андреем Фурсовым, Евгением Спицыным и Виталием Волковым».На мероприятии для вас:- Личное общение и прямой диалог с выдающимися экспертами страны- Глубокий анализ исторических процессов, оценка геополитических событий, рекомендации для управленцев- Нетворкинг, доступ к закрытому сообществу передовых профессионалов - Вечерний клуб сомелье с дегустацией любимых напитков императоров и вождей, кулуарное общениеПолучите необходимые знания и инструменты для взвешенной оценки сегодняшних событий и четкого понимания ближайшего будущего!👉🏻 Программа и регистрация: https://clck.ru/3NrpiT

New York Times публикует мощный текст с основным тезисом: потребление цифровых услуг - это признак бедности. Мы говорим цифровая экономика, а подразумеваем экономика услуг для бедняков.Вы бедный, если ваш врач консультирует вас по интернету, а не в ходе личной встречи.Бедный, если ваши дети учатся онлайн, а не у оффлайновых преподавателей.Бедный, если покупаете товары онлайн, а не в красивом магазине в центре города.Для бедных существует гигантский рынок сексуальных услуг онлайн, на котором жители третьего мира продают эротические фантазии бедным гражданам мира первого, которые в состоянии потратить на это лишние десять долларов.Тот факт, что богатые предпочитают старомодных тьюторов, личных тренеров и поваров, а не Coursera или доставку еды через смарфтон, ни для кого не секрет. Но автора статьи Нелли Боулерз идет дальше и заявляет, что происходит "люксеризация" человеческих отношений.Если вы по-прежнему получаете услуги от живых людей или имеете возможность общаться с ними, значит скорее всего вы представитель новой элиты, престижное потребление которой заключается в отказе от цифровых услуг в пользу оффлайновых.Бедные покупают в кредит Айфон, богатые отказываются от смартфонов. Бедные стараются сделать так, чтобы их дети умели пользоваться компьютерами, богатые предлагают своим наследникам частные школы, где обучение строится на общении между людьми. Жизнь, проведенная перед экраном, теперь есть признак вашей неуспешности в жизни.В этом моменте Боулерз сбивается на довольно спорные утверждения о том, что взросление с гаджетами вредит когнитивному развитию детей и утверждает, что на стороне IT-корпораций в этой дискуссии выступают многочисленные недобросовестные психологи.Но когда она описывает 68-летнего пенсионера, живущего на прожиточный минимум, главным собеседником в жизни которого стал нарисованный на планшет кот по имени Sox, текст в целом воспринимается как чрезвычайно убедительный. Нарисованного кота для присмотра за пожилыми людьми придумал 31-летний биз

Выступление А.И. Фурсова в Твери01:55 Сравнение текущей ситуации с предкапиталистической эпохой08:05 Использование этнического оружия для манипуляции населением.09:49 Концепция паноптикона: прозрачная тюрьма, где люди не видят надсмотрщиков.10:39 Запуск антропологического перехода13:21 Документ который предсказал конфликт на Украине 19:29 Био-эко-цифровой фашизм25:10 Наука и нация в капитализме28:44 В чём противоречия между англосаксами и романо-германской командой.35:39 Зачем Римский клуб тормозит научно-технический прогресс44:18 Почему проект по холодному термоядерному синтезу был закрыт. 52:04 Зачем СССР вкладывались в надзаконную и теневую экономику.01:02:17 Государства которые могут сохраниться01:07:54 Исторические семьи и их влияние01:15:08 Конфликты и британцы01:19:39 Глобалисты и ультраглобалисты 01:23:33 Вопрос о том, были ли американцы на Луне01:31:32 Новый международный проект России01:46:46 Почему Европе нужно создать военное государство 02:05:01 Кому выгодно если Госдолг США лопнет