Толще твиттера

Т

Толще твиттера@biggakniga

Ну что же, давайте быстро пройдемся по итогам года.⭐С коллегами мы итоги уже подвели и соглашусь, что за 3 с половиной месяца работы в режиме «бегу, ору, делаю» сделано было немало, а все, разумеется, благодаря команде мечты.💔Издательство «Дом историй» мы отпустили в большое плавание, и мы очень надеемся, что дальше у домика все будет только лучше.✅ Я наконец-то закончила перевод романа «Демон Копперхед», над которым трудилась два года и пока поставлю переводы на паузу, но этой своей работой в итоге очень довольна. И даст Бог, книга все-таки в следующем году увидит свет. 🍷 В этом году я прочла где-то 102 книги (не все получилось учесть) и все самые лучшие среди них оказались классикой. У меня, видимо, наступил возраст перечитывания, когда ты вдруг понимаешь, почему «Братья Карамазовы» тебе даны вместо причастия с исповедью и почему «Сон в красном тереме» хорош тем, что там десять страниц подряд можно созерцать цветущую бегонию. Из более-менее современного хочу отметить «Город Брежнев» Шамиля Идиатуллина, по которому и должны были снять «Слово пацана», но вообще это идеальный семейно-производственный роман ровно для меня. И, конечно, еще раз хочу сказать, как я полюбила триллер «Копия неверна» Татьяны Дыбовской, потому что именно такого динамичного чтения я давно ждала. 🧡В этом году исполнилось 20 лет нашему детективному семинару, который собрали Александра Борисенко и Виктор Сонькин. Итогом семинара стали 3 потрясающие антологии детективного рассказа, которые, кстати, еще можно найти на Авито, но все мы приобрели гораздо больше: масонскую ложечку с пирогами и поддержкой. Считается, что нужно в этом месте ахать, ах, сколько лет прошло, но лично я за эти двадцать лет как начала делать что-то офигенное и общаться с прекрасными людьми, так и не останавливаюсь, поэтому могу только сказать, как я благодарна за этот путь. 🤩 Ну и наконец ДИАНА попросила меня всем вам передать, что на стриминговых сервисах появилась новая аудиоверсия фэнтези «Ходящие в ночи» и я с удовол

Т

Толще твиттера@biggakniga

Последний в этом году выпуск #5книг. Также имею сообщить, что в романе Томаса Манна «Волшебная гора», который я после университета совершенно не помню и поэтому нынче перечитываю, обнаружилось, что все русские герои делятся на «плохой русский стол» и «хороший русский стол». Вот, живите теперь с этим и вы. The Kite Runner, Khaled HosseiniЖили-были богатый мальчик и бедный мальчик, с бедным мальчиком, понятно, много чего плохого произошло, в том числе и по вине богатого мальчика, и вот богатый мальчик уехал жить в Америку, когда в Афганистане все стало непросто, а бедный, понятно, остался, и с ним произошло еще больше плохого.И вот сидит выросший богатый мальчик в собственном доме с красавицей-женой и золотистым ретривером, смотрит в окошко на Сан-Франциско и думает: «Блин, стыдно-то как...»Авиатор, Евгений ВодолазкинМестами мне, конечно, все казалось, что это как «Сумерки» для интеллектуалов: юная девочка влюбляется в размороженного ровесника века, а он бы и рад читать ее мысли, да у него в голове свои не помещаются.Но за исключением действительно сказочной, фантазийной, я бы даже сказала, истории любви девушки к своему несбывшемуся деду, вся остальная книга удивительно хороша тем, как легко она встраивается в нынешнее времяощущение, когда оборачиваешься назад, а там уходит последний поезд на Сиверскую, и Сиверская уходит вместе с ним, вместе с мелочами и деталями, чаепитиями и полетами, елками и днями рождения, ручками парадных и книжными полками, вместе со всем, что было в жизни опорного и, так сказать, бестрепетного. Читатель вместе с героем держит ум свой во аде, и не отчаивается, однако же нет-нет да и оглянется позади его на бывший, обезлюдевший рай.Танские новеллыОчень много историй в духе: жила-была порядочная гетера, которая полюбила какого-нибудь юношу, юноша потом женился на той, кого ему выбрали родители, а гетера, молодец, не растерялась, и умерла от любви, заслужив всеобщее уважение.Совсем хороший финал же выглядит так: юноша сочиняет в честь гетеры сти

Т

Толще твиттера@biggakniga

Совсем забыла вам рассказать, что приняла участие в составлении списка главных российских писателей 21 века и прокомментировала попадание в него Анны Старобинец. (Сама бы я, конечно, добавила бы сюда Анну Джейн, Лию Арден и Виктора Дашкевича.)«Анна Старобинец — заклинатель жанров. Кажется, что нет такого формата, с которым она бы не справилась. Задолго до того, как на нас хлынул поток автофикшна и художественное говорение о самом больном и тяжелом стало частью литературной реальности, ее документальный роман „Посмотри на него“, написанный без лишней художественности, без откровенной обнаженки чувств, стал той самой частной историей, отразившейся в общей боли, к которой и стремится идеальный автофикшн».

Т

Толще твиттера@biggakniga

16 декабря 1775 года родилась Джейн Остен. Без нее Колин Ферт был бы гораздо более сухим человеком. К 250-летию со дня рождения этой взаправду великой писательницы мы в «Смысловой 226» сделали спецпроект и попросили известных критиков и литературоведов, а также нас с Лизой рассказать о том, за что мы так любим Джейн Остен и ее романы. Начинайте с моего рассказа о жизни Джейн Остен в 5 фактах, затем переходите к залихватскому, как всегда, эссе Константина Мильчина о том, как хрупок мир романов Остен. Затем почитайте искристую статью Елизаветы Радчук о том, почему Джейн Остен — мать ромкомов, а за ним — невероятно глубокий анализ экранизаций «Эммы» от великой Лидии Масловой. Ну и под конец вас ждет идеальное эссе Екатерины Ракитиной о том, как Джейн Остен подарила нам всем право быть маленькими и обычными, и плотная, большая и очень увлекательная статья о популярном чтении в эпоху Остен, которую написала Александра Борисенко.Еще можно пройти тест «Джейн Остен или Бриджертоны», который Мария Подрядчикова сделала для нас, проанализировав корпусы русских переводов Джейн Остен и Джулии Куинн.Ну и под конец — посмотреть трогательное видео о том, как мы попросили мужчин пересказывать «Гордость и предубеждение», и что из этого вышло.Я очень надеюсь, что вам понравится. Главный едактор благодарит вице-мини-мисс, тревожного сырка, директора общежития и всю команду «Смысловой 226» (и не только) за помощь и поддержку. И, как всегда, огромные благодарности Автору, без которого ничего бы не случилось.

Т

Толще твиттера@biggakniga

После новостей о том, что приключения графа Аверина экранизируют, думаю, что экранизация непременно должна быть с элементами мукбанга.Ну, то есть, если фильм выйдет с маркировкой 18+, то это будет предупреждение о количестве набранных за время просмотра килограммов. В кинотеатрах на премьерном показе вместо попкорна будут продавать пельмени: маленькую порцию, (но их будут продавать сразу по две, потому что кого кто хочет обмануть),большую порцию, и бабушкину, (это там, где в пельмене сразу котлета), а также пирожки, сардельки, омлет с ветчиной, селедочку, гурьевскую кашу и компот. Люди будут садиться к экрану, а на экране будут садиться за стол Гермес Аркадьич, Кузя, Владимир и молодой колдун Сергей. Они будут медленно и не торопясь кушать кисель, калач, кулич, кулебяку и колбаску, а у экрана люди будут медленно и не торопясь жевать пельмени с котлетой. Полчаса приятного времяпрепровождения, потом, наконец, начнется расследование. На повестке дня будут важные вопросы.Когда вынесут десерт? И не осталось ли еще колбаски?Изредка будут показывать Пустошь, которая и так в принципе представляет из себя пустой холодильник, так что тут даже особо придумывать ничего не придется.И слоган, наверное, какой-то такой: «Граф Аверин — едун Российской империи».В общем, очень жду, очень.

Т

Толще твиттера@biggakniga

#5книгНезнакомая дочь, Элена ФеррантеЖенщина приезжает на курорт отдохнуть, но после сорока ты едешь отдыхать вместе со всем своим прошлым, как с надувным кругом, только он висит у тебя на шее, а ты все думаешь, что это щитовидка.Я и забыла, как хорошо, быстро и легко пишет Ферранте, когда вроде бы ничего не происходит, но при этом происходит сразу все: мысли, чувства, эмоции, люди, куклы, пляж, воздух, дождь, повседневность, давящий на холку возраст, все бывшее и несбывшееся. Сжатость, бедность истории компенсируется ее невероятной быстротой, потому что чем больше прошлого за спиной и на шее героини, тем меньше времени остается у нее впереди, лето еще есть, а будущее уже под вопросом.Et spor i fjorden, Satu Rämö (Hildur #1)В Исландии происходят сразу три убийства.Население: черт, мы на грани вымирания.Кинокава, Савако АриёсиДовольно понятная семейная сага о том, что три поколения японских женщин живут примерно так же, как три поколения, скажем, русских женщин: бабушка тащит, дочка бунтует, но потом тоже тащит, внучка возвращается к истокам и традициям и танцует под Кадышеву (носит кимоно).В какой-то момент все они спускаются к Кинокаве, все мы выходим к Волге и видим, что это хорошо.Веночек плывет дальше.The House of Sleep, Jonathan Coe Вот она, магия отличного романа: тут всю дорогу довольно неприятные люди ковыряются в собственных чувствах, как в носу, то ли спят, то ли бредят, и вечно досматривают чужие сны вместо того, чтобы заняться собственной реальностью, но при этом все эти люди, неловкие, некрасивые и неважные, оживают с самой первой страницы, ходят, думают, говорят и чувствуют что-то такое, что при всем своем идиотизме кажется настоящим, как и бывает в жизни, в которой редко находится место подвигу, а вот сдвигу — это всегда пожалуйста.Pulse, Julian BarnesБарнс, на самом деле, довольно страшный писатель, он мне всегда напоминает Джейн Остен под галоперидолом: вроде все так легко-иронично, но за всей этой легкостью чувствуется тщательно замаскированная бол

Т

Толще твиттера@biggakniga

С некоторым опозданием несу и я свой вклад в пакет с пакетами, но для начала хочу напомнить, что у «Смысловой 226» на Non/Fiction тоже есть несколько мероприятий, и если сегодня вечером вы совершенно свободны, то приходите в 19.15 в зал №2 послушать, как Екатерина Ракитина говорит о Джейн Остен. Я вот приду.Кроме того, обязательно загляните 6 декабря в амфитеатр в 13.15, там будет открытый питчинг финалистов нашего опен-колла про нулевые и церемония награждения. Ну а теперь о том, что я советую почитать и что поищу на ярмарке сама.Во-первых, в «Доме историй» продолжают выходить книги, которые к изданию готовила еще прежняя команда, и я рада, что «О пионеры!» Уиллы Кэсер в прекрасном переводе Татьяны Боровиковой все-таки отпечатались. Татьяна еще и написала предисловие к книге, так что не пропустите. Очень мне дорог этот проект, надеюсь, в этой серии выйдут и две остальные подготовленные нами книги: еще один роман Кэсер, «Дом профессора» и изящная романеточка «Край островерхих елей» Сары Орн Джуитт в переводе Анны Гайденко и с редактурой Светланы Арестовой. Ну и, конечно, я не устану говорить, как хороша «Копия неверна» Татьяны Дыбовской, (и как она вам нужна — тоже).У «Рипола» советую поискать большой роман «Плоды пьяного дерева» Ингрид Рохас Контрерас про девочку, которая живет в золотом дворце, только дворец этот стоит посреди Колумбии восьмидесятых. Цветут цветы, жужжат пчелы, изредка слышна автоматная очередь, такого типа история. В издательстве «Азбука» ищите новое полное издание писем Джейн Остен, к переводу которых приложила руку Александра Глебовская, и финальную книгу «квартета Фредерики» великой А.С. Байетт. Вообще читать Байетт я рекомендую всем и всегда, так прохладно, объемно и просто хорошо уже никто не пишет. У «Альпины», конечно, сама пойду куплю нового Ханипаева, (вот тут мы с коллегами уже, кстати, немного поговорили о том, кто кому понесет денежки), ну и, разумеется, если вы еще вдруг почему-то не прочли «Палаццо мадамы», то я вам даже несколько

Т

Толще твиттера@biggakniga

В приятной компании рассказала журналу «Юность» о книге, которую, в целом, можно и подарить хорошему человеку. «Иван Тургенев, Дворянское гнездоЯ, знаете, стала очень ценить книги за саму возможность хоть как-то замедлиться и от этого еще сильнее полюбила романы, написанные в девятнадцатом веке. Там внутри совсем другое время, его больше, оно гуще, тучнее, и от зари до зари столько всего передумать можно, когда у тебя тысячка-другая душ, а из развлекательного контента только лужа во дворе. С некоторыми русскими классиками так, правда, не получается: романы Достоевского полны лихорадочной энергии, пушкинский ритм не дает усидеть на месте, но вот Тургенев, Тургенев — это медленная роскошь, которой хочется делиться с близкими. Хочется показать им город О., и альбом уездной барышни, и чаепитие на веранде, и фыркающую лошадиную морду в окне, а больше всего — идеальные тургеневские формулировки: «пользовалась репутацией миленькой блондинки», «человек с сладкими глазами, помятым лицом и нервической дерготней в губах», и чтобы близкие эти тоже могли недолго посидеть при свете лампадки перед тусклыми старинными образами. В совсем другой, не нынешней тишине».

Т

Толще твиттера@biggakniga

Недавно узнала, что на смену скандинавскому нуару (Nordic noir) пришла новая разновидность детектива, которая называется Nordic blue. Тут как бы рука и тянется сразу назвать новый поджанр «скандинавской синькой», но есть, как говорится, нюанс. Скандинавский нуар, как мы помним, и так всегда был синькой, потому что проблемная и зачастую донельзя алкоголизированная фигура сыщика — это в целом отличительная черта детективного нуара, ну а скандинавского тем более, потому что у каждого скандинавского фикционального сыщика обязательно в анамнезе есть какая-то травма, их без этого, видимо, на работу не берут. Отсутствующие отцы, потерянные дети, тяжелый развод, зашитый на живульку аппендицит и не знаю, там, секс с можжевельником, — в общем, ресурсные и осознанные человечки точно не станут расследовать чисто скандинавское убийство, которое, как мы тоже помним, всегда совершается так, чтобы внутренние органы были максимально представлены на месте преступления.Так вот, нордик блю – это не синька, а, скорее, скандинавский муар – буквально тот же нуар, но уже с перламутровым отливом, травма еще на месте, но никто ее больше на запивает жидкостью для мытья окон, ведь это, в конце концов, не экологично. Я вот прочла самый модный сейчас муарный детектив Сату Рамё про сотрудницу исландской полиции Хильдур, и там, действительно, у главной героини пропали две маленькие сестры, потом погибли родители, а она не запила, а вовсе даже выросла хорошим человеком, занимается физкультурой и в минуты, когда к горлу подкатывает депрессия, идет серфить в ледяных волнах. У нее есть напарник, финн-стажер Якоб, которому жена (не стерва, а с нарциссическим расстройством личности) не дает видеться с сыном, и Якоб, знаете ли, тоже не пьет, а вяжет исландские свитеры, потому что прочитал в журнале по психологии, что работа руками отвлекает от тяжелых мыслей. И вот едут они, значит, расследовать убийство, румяные после ледяной водички и пробежки по снегу. Пощелкивают спицы, в термосе плещется кофе, жизнь

Т

Толще твиттера@biggakniga

#5книгДворянское гнездо, Иван ТургеневБарин неудачно женился, бросил барыньку-изменщицу в Парижах и вернулся в город О., где встретил чистое созданье, и будь это роман Уилки Коллинза, то дело бы закончилось подложными письмами, феерическими разоблачениями, трагической смертью и, разумеется, свадьбой, но это русский роман-с, так что все просто качественно помаялись с видом на среднюю полосу.Когда речь идет о воздухе и пространстве, о самом каком-то ощущении России, уездной, поместной, ласково-провинциальной, Тургенев невыносимо хорош. Все он видит, все замечает, все передает точным, экономным языком: и тихую ночь, и звезды, и движение влажного, свежего сада, и скрип калитки, и треск лампадки и мерное, безостановочное тиканье сонного дворянского дома, как раз и навсегда заведенного механизма.Если б не дворяне, вообще бы все идеально было.Страна вина, Мо ЯньЕще более постмодерновый вариант нашей, родненькой повести «Москва-Петушки», разве что постмодернизм тут более мясной и галлюциногенный, с поеданием (или нет) то детей, то ослиных яиц, сексом с лилипутом и/или тещей и разговорами о том, как непросто нынче опубликоваться талантливому автору, от которых иронией разит как перегаром, а на роль метанола претендует метатекст.The Genius of Jane Austen, Paula ByrneВполне толковая, хоть и местами очевидная книжка о том, что Джейн Остен любила современный ей театр и использовала отдельные архитектурные элементы популярных пьес при написании своих романов.Самое интересное тут, наверное, что пьеса «Любовные обеты», которую Элизабет Инчболд адаптировала буквально из-под Коцебу, была максимально смягчена для чувствительного английского зрителя и не только в области названия (в оригинале пьеса называется «Дитя любви», то есть, закаленные немцы буквально сразу понимали, что тут кто-то до брака потрахался), но и в целом в области куда более скандальных мест. Инчболд, по ее собственным словам, переписала тональность тех сцен, где героиня слишком уж смело и откровенно признается в люб