Цитаты | Стихи | Афоризмы

Однажды, в студеную зимнюю пору,Я из лесу вышел; был сильный мороз.Гляжу, поднимается медленно в горуЛошадка, везущая хворосту воз.И, шествуя важно, в спокойствии чинном,Лошадку ведет под уздцы мужичокВ больших сапогах, в полушубке овчинном,В больших рукавицах… а сам с ноготок!— Здорово, парнище!— «Ступай себе мимо!»— Уж больно ты грозен, как я погляжу!Откуда дровишки?— «Из лесу, вестимо;Отец, слышишь, рубит, а я отвожу».(В лесу раздавался топор дровосека.)— А что, у отца-то большая семья?«Семья-то большая, да два человекаВсего мужиков-то: отец мой да я…»— Так вон оно что! А как звать тебя?— «Власом».— А кой тебе годик?— «Шестой миновал…Ну, мертвая!» — крикнул малюточка басом,Рванул под уздцы и быстрей зашагал.На эту картину так солнце светило,Ребенок был так уморительно мал,Как будто все это картонное было,Как будто бы в детский театр я попал!Но мальчик был мальчик живой, настоящий,И дровни, и хворост, и пегонький конь,И снег, до окошек деревни лежащий,И зимнего солнца холодный огонь —Все, все настоящее русское было,С клеймом нелюдимой, мертвящей зимы,Что русской душе так мучительно мило,Что русские мысли вселяет в умы,Те честные мысли, которым нет воли,Которым нет смерти — дави не дави,В которых так много и злобы и боли,В которых так много любви!Играйте же, дети! Растите на воле!На то вам и красное детство дано,Чтоб вечно любить это скудное поле,Чтоб вечно вам милым казалось оно.Храните свое вековое наследство,Любите свой хлеб трудовой —И пусть обаянье поэзии детстваПроводит вас в недра землицы родной!..

По вечерам над ресторанамиГорячий воздух дик и глух,И правит окриками пьянымиВесенний и тлетворный дух.Вдали над пылью переулочной,Над скукой загородных дач,Чуть золотится крендель булочной,И раздается детский плач.И каждый вечер, за шлагбаумами,Заламывая котелки,Среди канав гуляют с дамамиИспытанные остряки.Над озером скрипят уключиныИ раздается женский визг,А в небе, ко всему приученныйБессмысленно кривится диск.И каждый вечер друг единственныйВ моем стакане отраженИ влагой терпкой и таинственной,Как я, смирен и оглушен.А рядом у соседних столиковЛакеи сонные торчат,И пьяницы с глазами кроликов«In vino veritas!»* кричат.И каждый вечер, в час назначенный(Иль это только снится мне?),Девичий стан, шелками схваченный,В туманном движется окне.И медленно, пройдя меж пьяными,Всегда без спутников, однаДыша духами и туманами,Она садится у окна.И веют древними поверьямиЕе упругие шелка,И шляпа с траурными перьями,И в кольцах узкая рука.И странной близостью закованный,Смотрю за темную вуаль,И вижу берег очарованныйИ очарованную даль.Глухие тайны мне поручены,Мне чье-то солнце вручено,И все души моей излучиныПронзило терпкое вино.И перья страуса склоненныеВ моем качаются мозгу,И очи синие бездонныеЦветут на дальнем берегу.В моей душе лежит сокровище,И ключ поручен только мне!Ты право, пьяное чудовище!Я знаю: истина в вине.

Мерцал закат, как блеск клинка.Свою добычу смерть считала.Бой будет завтра, а покаВзвод зарывался в облакаИ уходил по перевалу.Отставить разговоры!Вперёд и вверх, а там…Ведь это наши горы —Они помогут нам!Они помогут нам!А до войны вот этот склонНемецкий парень брал с тобою,Он падал вниз, но был спасён,А вот сейчас, быть может, онСвой автомат готовит к бою.Отставить разговоры!Вперёд и вверх, а там…Ведь это наши горы —Они помогут нам!Они помогут нам!Ты снова тут, ты собран весь —Ты ждёшь заветного сигнала.И парень тот — он тоже здесь,Среди стрелков из «Эдельвейс».Их надо сбросить с перевала!Отставить разговоры!Вперёд и вверх, а там…Ведь это наши горы —Они помогут нам!Они помогут нам!Взвод лезет вверх, а у реки —Тот, с кем ходил ты раньше в паре.Мы ждём атаки до тоски,А вот альпийские стрелкиСегодня что-то не в ударе…Отставить разговоры!Вперёд и вверх, а там…Ведь это наши горы —Они помогут нам!Они помогут нам!

Я, cлoвнo бaбoчкa к oгню,cтpeмилacь тaк нeoдoлимoв любoвь — вoлшeбнyю cтpaнy,гдe нaзoвyт мeня любимoй,гдe бecпoдoбeн дeнь любoй,гдe б нe cтpaшилacь я нeнacтья.Пpeкpacнaя cтpaнa — любoвь.Beдь тoлькo в нeй бывaeт cчacтьe......Пpишли иныe вpeмeнa,—тeбя тo нeт, тo лжeшь, нe мopщacь.Я пoнялa, любoвь — cтpaнa,гдe кaждый чeлoвeк — пpитвopщик.Moя бeдa, a нe винa,чтo я нaивнocти oбpaзчик.Любoвь — oбмaннaя cтpaнa,и кaждый житeль в нeй — oбмaнщик.Зaчeм я плaчy пpeд тoбoйи yлыбaюcь тaк нeкcтaти...Heвepнaя cтpaнa — любoвь.Тaм кaждый чeлoвeк — пpeдaтeль.Ho cнoвa пpopacтeт тpaвacквoзь вce пpeгpaды и нaпacти.Любoвь — вeceнняя cтpaнa,и тoлькo в нeй бывaeт cчacтьe.

Мне невозможно быть собой,Мне хочется сойти с ума,Когда с беременной женойИдет безрукий в синема.Мне лиру ангел подает,Мне мир прозрачен, как стекло,А он сейчас разинет ротПред идиотствами Шарло.За что свой незаметный векВлачит в неравенстве такомБеззлобный, смирный человекС опустошенным рукавом?Мне хочется сойти с ума,Когда с беременной женойБезрукий прочь из синемаИдет по улице домой.Ремянный бич я достаюС протяжным окриком тогдаИ ангелов наотмашь бью,И ангелы сквозь проводаВзлетают в городскую высь.Так с венетийских площадейПугливо голуби неслисьОт ног возлюбленной моей.Тогда, прилично шляпу сняв,К безрукому я подхожу,Тихонько трогаю рукавИ речь такую завожу:«Pardon, monsieur *, когда в адуЗа жизнь надменную моюЯ казнь достойную найду,А вы с супругою в раюСпокойно будете витать,Юдоль земную созерцать,Напевы дивные внимать,Крылами белыми сиять,-Тогда с прохладнейших высотМне сбросьте перышко одно:Пускай снежинкой упадетНа грудь спаленную оно».Стоит безрукий предо мной,И улыбается слегка,И удаляется с женой,Не приподнявши котелка.

Где черный ветер, как налетчик,Поет на языке блатном,Проходит путевой обходчик,Во всей степи один с огнем.Над полосою отчужденьяФонарь качается в руке,Как два крыла из сновиденьяВ средине ночи на реке.И в желтом колыбельном светеУ мирозданья на краюЯ по единственной приметеРодную землю узнаю.Есть в рельсах железнодорожныхПророческий и смутный зовБлагословенных, невозможных,Не спящих ночью городов.И осторожно, как художник,Следит приезжий за огнем,Покуда железнодорожникНе пропадет в краю степном.

— Что происходит на свете? — А просто зима. — Просто зима, полагаете вы? — Полагаю. Я ведь и сам, как умею, следы пролагаю в ваши уснувшие ранней порою дома.— Что же за всем этим будет? — А будет январь. — Будет январь, вы считаете? — Да, я считаю. Я ведь давно эту белую книгу читаю, этот, с картинками вьюги, старинный букварь.— Чем же все это окончится? — Будет апрель. — Будет апрель, вы уверены? — Да, я уверен. Я уже слышал, и слух этот мною проверен, будто бы в роще сегодня звенела свирель.— Что же из этого следует? — Следует жить, шить сарафаны и легкие платья из ситца. — Вы полагаете, все это будет носиться? — Я полагаю, что все это следует шить.— Следует шить, ибо сколько вьюге ни кружить, недолговечны ее кабала и опала. — Так разрешите же в честь новогоднего бала руку на танец, сударыня, вам предложить!— Месяц — серебряный шар со свечою внутри, и карнавальные маски — по кругу, по кругу! — Вальс начинается. Дайте ж, сударыня, руку, и — раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три, раз-два-три!..

Был поздний ветер дюж,Нес пепел листьев прелыхИ муть, как из тарелок,Выплескивал из луж.Рябины рдела гроздь.А лес, густой недавно,Листвой блиставший славно,Стал виден всем насквозь.Он был как близкий дом,Где содраны обои,Нет ламп над головою,—Узнаешь, да с трудом.В различные концы,Сложив свои гардиныИ сняв свои картины,Разъехались жильцы.Струился дождь из мглы,Тянулся запах прели,И словно обгорелиНамокшие стволы.О, милые дома!..Напрасно сердцу грустно:Все выправит искусно,Все выбелит зима.

Ручей, виющийся по светлому песку,Как тихая твоя гармония приятна!С каким сверканием катишься ты в реку!Приди, о Муза благодатна,В венке из юных роз, с цевницею златой;Склонись задумчиво на пенистые воды,И, звуки оживив, туманный вечер пойНа лоне дремлющей Природы.Как солнца за горой пленителен закат —Когда поля в тени, а рощи отдалённыИ в зеркале воды колеблющийся градБагряным блеском озарённы;Когда с холмов златых стада бегут к реке,И рёва гул гремит звучнее над водами;И, сети склав, рыбак на лёгком челнокеПлывёт у брега меж кустами;Когда пловцы шумят, скликаясь по стругам,И вёслами струи согласно рассекают;И, плуги обратив, по глыбистым браздамС полей оратаи съезжают…Уж вечер… облаков померкнули края,Последний луч зари на башнях умирает;Последняя в реке блестящая струяС потухшим небом угасает.Всё тихо: рощи спят; в окрестности покой;Простершись на траве под ивой наклонённой,Внимаю, как журчит, сливаяся с рекой,Поток, кустами осенённой.Как слит с прохладою растений фимиам!Как сладко в тишине у брега струй плесканье!Как тихо веянье зефира по водам,И гибкой ивы трепетанье!Чуть слышно над рекой колышется тростник;Глас петела вдали уснувши будит сёлы;В траве коростеля я слышу дикий крик,В лесу стенанье Филомелы…Но что?.. Какой вдали мелькнул волшебный луч?Восточных облаков хребты воспламенились;Осыпан искрами во тьме журчащий ключ;В реке дубравы отразились.Луны ущербный блик встаёт из-за холмов…О тихое небес задумчивых светило,Как зыблется твой блеск на сумраке лесов!Как бледно брег ты озлатило!Сижу задумавшись; в душе моей мечты;К протекшим временам лечу воспоминаньем…О дней моих весна, как быстро скрылась ты,С твоим блаженством и страданьем!Где вы, мои друзья, вы, спутники мои?Ужели никогда не зреть соединенья?Ужель иссякнули всех радостей струи?О вы, погибши наслажденья!О братья! о друзья! где наш священный круг?Где песни пламенны и Музам и свободе?Где Вакховы пиры при шуме зимних вьюг?Где клятвы, данные Природе,Хранить с огнём нетленность братских уз?И где же вы,

Однажды, в студеную зимнюю пору,Я из лесу вышел; был сильный мороз.Гляжу, поднимается медленно в горуЛошадка, везущая хворосту воз.И, шествуя важно, в спокойствии чинном,Лошадку ведет под уздцы мужичокВ больших сапогах, в полушубке овчинном,В больших рукавицах… а сам с ноготок!— Здорово, парнище!— «Ступай себе мимо!»— Уж больно ты грозен, как я погляжу!Откуда дровишки?— «Из лесу, вестимо;Отец, слышишь, рубит, а я отвожу».(В лесу раздавался топор дровосека.)— А что, у отца-то большая семья?«Семья-то большая, да два человекаВсего мужиков-то: отец мой да я…»— Так вон оно что! А как звать тебя?— «Власом».— А кой тебе годик?— «Шестой миновал…Ну, мертвая!» — крикнул малюточка басом,Рванул под уздцы и быстрей зашагал.На эту картину так солнце светило,Ребенок был так уморительно мал,Как будто все это картонное было,Как будто бы в детский театр я попал!Но мальчик был мальчик живой, настоящий,И дровни, и хворост, и пегонький конь,И снег, до окошек деревни лежащий,И зимнего солнца холодный огонь —Все, все настоящее русское было,С клеймом нелюдимой, мертвящей зимы,Что русской душе так мучительно мило,Что русские мысли вселяет в умы,Те честные мысли, которым нет воли,Которым нет смерти — дави не дави,В которых так много и злобы и боли,В которых так много любви!Играйте же, дети! Растите на воле!На то вам и красное детство дано,Чтоб вечно любить это скудное поле,Чтоб вечно вам милым казалось оно.Храните свое вековое наследство,Любите свой хлеб трудовой —И пусть обаянье поэзии детстваПроводит вас в недра землицы родной!..