кПТСР: чемодан с текстами

КОМПЛЕКСНАЯ ТРАВМА И ГЕНДЕРTW: насилие над детьмиНашла статью, в которой обсуждается влияние гендера на развитие кПТСР - австрийское исследование 2013 года, изучалось кПТСР как последствие институционального абьюза в детстве. Исследователи связались с людьми, которые обращались в 1960-1990х годах в комиссию католической церкви и в комиссию федеральной организации по приемным детям, и пригласили их заполнить опросники. Опросники касались комплексной травмы и пережитого насилия – физического, эмоционального и сексуализированного. О гендерных различиях в пережитом насилии - мне кажется, будет интересно всем, кто винит себя в том, что их поведение стало причиной абьюза. Между пострадавшими женщинами и мужчинами нет никаких статистически значимых различий в том, какому насилию они подверглись. Нет различий ни в частоте конкретных видов насилия, в том числе сексуализированного, ни в том, сколько видов насилия человек пережил. То есть, в некоторых контекстах не важно даже, мальчик ты или девочка. Важно, что ты беззащитен, потому что ты ребенок. (я думаю, что в этом исследовании такое соотношение пострадавших, потому что это дети, и потому, что это те, кто обратился за помощью, то есть, не хотел скрыть факт насилия).Встречается ли кПТСР у женщин чаще, чем у мужчин? В этом исследовании комплексная травма действительно чаще обнаруживалась у женщин, чем у мужчин, но это явно не связано с тем, что женщины чаще подвергаются насилию – см. выше, различий в частоте пережитого насилия между женщинами и мужчинами не было. КПТСР у женщин именно что чаще диагностируется - поскольку критерии кПТСР включают устойчиво низкую самооценку, чувство стыда, вины, собственной беспомощности и никчемности. Это – интернализованный подтип кПТСР, который характерен для женщин. У мужчин чаще встречается экстернализованный подтип кПТСР, который предполагает импульсивное поведение и враждебность, но который не диагностируется как кПТСР, так как обязательный критерий комплексной травмы – это негативные

(начало здесь)•  У меня ранняя травма, и мне помогут только особые условия: терапевт, который приносит только корректирующий эмоциональный опыт, в виде стопроцентного безусловного принятия, выполнения всех требований всегда. •  На самом деле: у человека есть часть, которая бережет его от плохого опыта, и из-за того, что ей страшно досталось, маркирует любой неидеальный опыт как очень плохой и опасный, а самого человека - как слабого и беззащитного. Часть, основная задача которой защищать - и которая после пережитого не очень хорошо отличает то, что опасно, от того, что нет, на всякий случай старается регламентировать контакт, но это не помогает совсем, наоборот – пострадавшей части, которую не выпускают к людям, становится все более и более одиноко.•  Вариант «мне должны обеспечить особые условия» - я пострадал больше других, и мне должно быть позволено больше, чем другим людям: я могу наносить людям вред и не несу за него ответственность, потому что я пострадал(а), а они - нет. К тем, кто бежал из-под бомбежек, нельзя предъявлять требования как к обычным людям. К совершеннолетним выпускникам детских домов нельзя предъявлять требования как к обычным взрослым, сколько бы лет им не было. Я за вас кровь проливал (и мне простительна любая агрессия, и с моей стороны допустимы любые требования) - это общий дискурс многих ветеранов любых войн. •  На самом деле: это абьюз практик социальной справедливости.(эта последняя идея - что пострадавшему позволено больше, чем обычным людям - критикуется, но критикуется очень странно. Почему-то не вызывает сомнений концепт «травмированным все позволено», но зато оспаривается сам концепт травмы. Мне часто говорят «не может быть так много травмированных, как вы пишете», подразумевая «не может быть так много людей с особыми правами» – хотя фактически ни травма, ни страдание не дают никаких особых прав.) • Утверждение «исключительно мне ничего не поможет» может быть частью внутренней полемики, где голос «посмотрите, как мне плохо, мне

ТРАВМА - ЭТО ИСКЛЮЧИТЕЛЬНОСТЬ?Тяжелый опыт при КПТСР и ПТСР люди часто осмысляют как «Я особенный». Я это все пережил. Я не как все эти люди. Я другой. We are not the same.Бывает очень много боли, которую невозможно ни с кем разделить. И чувство «я не как все» – это эндорфин против пережитой боли. Исключительность делает для человека важную работу - с ней становится возможно как-то жить дальше, переживание немного стихает, иначе оно бы съело все ресурсы. Чтобы ее отпустить, нужно очень много мужества. Потому что исключительность хранит человека - и одновременно не даёт ему измениться. И если есть что-то, что может гарантированно остановить восстановление после травмы - то это, к сожалению, именно убежденность человека в своей исключительности. Особенно если это исключительность наоборот: у меня - такой опыт, что теперь - всё. •  У меня ранняя травма, и я теперь никогда не смогу отнестись к себе с теплом и принятием - у меня не было в опыте никакого тепла и принятия, откуда мне знать, как может быть по-другому. •  На самом деле: это общая для людей с КПТСР проблема - не знать, как бывает по-другому. Реальность очень многих - не знать, как просить о поддержке, потому что некого было просить, как говорить о своем состоянии – не с кем было о нем говорить, как принимать искреннее восхищение - никто без задних мыслей не восхищался, не верить, что тебя можно просто любить – никто не любил. Всему этому приходится учиться в режиме реального времени, собирать новый опыт из того, что есть сейчас: как это делают другие люди, как мне хотелось бы, чтобы это было. Это странная задача для взрослого, это – сложная задача, но она - решаемая. Но если человек считает, что не получится именно у него - обычно так считает какая-то его часть, которая отвергает саму возможность другого опыта: нельзя расслабиться, нельзя довериться, это делает уязвимым, а чужая доброта делает уязвимым вдвойне - непонятно, как от нее защищаться. •  У меня ранняя травма, и мне ничего не поможет вообще: эт

🌐 Мы сделали электронную версию книги "Ну что с того, что я там был: путеводитель по кПТСР". Купить ее за рубли можно на нашем сайте: https://cptsd.life/. Если вы хотели приобрести электронную версию непосредственно у автора, то сейчас это можно сделать, да, именно там, на нашем сайте: https://cptsd.life. 📚 Я добавила на "Озон" два фрагмента книги: "Структурная диссоциация: раскол личности" и "Флешбэки". Теперь каждый, кто хочет, может их там прочитать, и книга перестала находиться в поиске Озона по моей фамилии. Какая связь? Я тоже не знаю, но на Озоне все работает примерно так. Если вы не найдете на Озоне мою книгу по моей фамилии, либо фамилии-имени - знайте, что печатная книга на Озоне есть, но она не находится, потому что поиск поломан в рамках программы по эншитификации сервиса. Бумажная книга доступна на Озоне по прямой ссылке с нашего сайта: https://cptsd.life/.

🍒 Мое интервью "Пчеле" на тему кПТСР, как написали в комментариях, "очень хорошее и понятное": https://pchela.media/cptsd/🍒 Глава из книги-путеводителя по кПТСР про структурную диссоциацию: части, которые появляются в результате комплексной травмы: https://pchela.media/dissociate/🐝 "Пчела" - научно-популярное медиа, которое создала в начале 2025 года бывший главред "Ножа" Таня Коэн.

Диагноз важен не сам по себе. Диагноз всегда для чего-то. Он действительно может использоваться как стигма наоборот - чтобы собирать социальные бонусы: «у меня РАС, и я забиваю на интересы других людей, как Илон Маск». И если определять себя только как травмированного, причем тяжело и неизлечимо («ранняя травма не лечится») – да, это на самом деле лишает человека выбора, что ему делать со своей жизнью. Я как свидетель восстановления говорю: это нехорошо, не должно такого быть. Но если мне важен выбор - то понимание, что со мной, даёт мне больше выбора - потому что человечество точно придумало способы что-то с этим делать. Даже если психотерапия и психиатрия еще не дошла – есть другие люди, которые через это прошли и что-то придумали. Есть мои собственные способы, как с этим быть. А если нет, я могу их изобрести. В тот момент, когда я понимаю, что травма или мои особенности в какой-то степени определяют мои реакции - я понимаю, что они определяют меня не полностью. У меня появляется выбор, что делать со своей жизнью. И этот выбор дает именно знание.

ПРО (ГИПЕР)САМОДИАГНОСТИКУ ТРАВМЫ И НЕЙРООТЛИЧИЙВ последние полгода я постоянно вижу статьи про абьюз конструкта травмы/нейроотличия/уязвимости/новой этики (например, здесь и здесь). Лейтмотив статей: люди используют самодиагностику травмы и нейроотличий, а также соответствующий язык, «который раньше был уместен только в кабинете врача»: РАС, БАР, (к)ПТСР, - для получения социальных выгод. Конкретно - для того, чтобы снять с себя ответственность за последствия своих действий, а также для того, чтобы показать свою исключительность и объединяться по этому принципу в сообщества («терапевтическая культура»). Ресентимент, фиксация на обвинении обидчика в своих бедах – зло. Травма влияет на жизнь человека только в той степени, в которой он идентифицирует себя как пострадавшего, а так - нет (один психотерапевт даже написал, что нет никакой особой проблемы с выросшими выпускниками детских домов, чем совершенно меня потряс). Концентрация на травме или нейроотличиях – это лишение себя субъектности, способности влиять на свою жизнь. С одной стороны, да, это так. Реально существует – и всегда существовал - абьюз практик социальной справедливости везде, где люди используют эти практики. Но этот абьюз возник не с появлением «терапевтической культуры». Всегда были адвокации и самоадвокации: «да он пьяный был», «контуженный», «на обиженных богом не обижаются» - для снятия с человека ответственности. «Я на колчаковских фронтах ранен» и «во мне тетя родная проснулась, дура неисправимая» было написано задолго до того, как люди узнали о нейроотличиях и травмах – именно про абьюз этих практик. Как только у общества появляется мало-мальский избыток ресурсов – появляются люди, которые хотят себе бесплатный ресурс. И наоборот, когда ресурс в дефиците, люди используют обесценивание или самообесценивание: «Ну что с того, что я там был», «українську націю не бере радіація» (поговорка жителей Припяти), «Решетников сказал, что ПТСР - у трех процентов воевавших», «как мы стали прорабатывать, чт

ПУТЕВОДИТЕЛЬ ПО КПТСР: АУДИОВЕРСИЯ ГЛАВЫ И НОВОСТИ (аудиоверсия главы "Нелегитимное горе" - здесь: 💬Телеграм-плеер)Первый тираж "Ну что с того, что я там был: путеводитель по кПТСР" почти полностью продан (и российский, и европейский). Я допечатала ещё тысячу экземпляров. На Озоне на книгу - больше 80 отзывов, резюмирую их:- плюсы: это очень хорошая книга; от нее ощущение, что со мной наконец говорят по-человечески; там есть всё, чему нас учат про травму; я теперь знаю, какими словами называется то, что со мной произошло; она написана ясным образным языком; это очень хорошая проза; это настоящая книга, а не селф-хелп. - минусы: упоминаются иноагенты, недостаточно нейтральная интонация, и это не селф-хелп.Это - точно не селф-хелп. Хотя от специалиста, который пишет книгу о травме, ожидается именно он: простые поведенческие рекомендации, как от этого избавиться ("есть один верный метод: молитва и пост!").Но специалист будет честным: всё, что можно сделать с помощью простых поведенческих рекомендаций - это частично стабилизировать состояние. Конкретные техники могут снизить остроту переживаний на пару баллов по десятибалльной шкале, это тоже важно - но это не приведет к восстановлению. Поведенческие рекомендации в тексте есть - нельзя оставлять человека совсем без способов справляться. Но вообще это книга для тех, кто уже пробовал много способов себе помочь, и кому их оказалось недостаточно. Книга - о том, что сейчас с нами происходит и что происходило в течение последних ста лет (и я точно не нейтральна по отношению к этим событиям). КПТСР - это не частная проблема человека, который такой вот хрупкий или у него детство не задалось. Это проблема мира, который вовсе не становится гуманнее - и в котором сложно, но возможно сохранять человечность.Это не селф-хелп - но это работающий текст. Работающий на регуманизацию - на то, чтобы понять, что со мной происходит, отнестись к себе по-человечески и вернуть себе смысл. Это не всем нужно - может быть, человек сейчас занят вы

ВОССТАНОВЛЕНИЕ ПОСЛЕ ТРАВМЫ: КАК НЕ ОСТАНОВИТЬСЯ НА ОБВИНЕНИИ ОБИДЧИКОВВ комментариях спрашивали, как не застрять в обвинении тех, кто нанес травму (совершенно не беспочвенном, но проблема в том, что не становится легче). Действительно, бывает, что человек уже признал жестокость, уже горевал и плакал, а все равно не отпускает (и даже отомстить не помогает, подсказывают в комментариях). Сложная вторая стадия восстановления.Если человек не может перестать обвинять обидчиков, хотя это не приносит облегчения - проблема не в обвинении. Не в том, что нужно простить и отпустить. Дело в том, что не признан какой-то из внутренних голосов - тех, кто этому обвинению оппонирует. И парадоксальным образом то, что этот голос не признан, усиливает его влияние.Например, обвинению может оппонировать голос, который говорит «это не может быть настолько плохо, я это себе придумал(а)». Естественно, обвинение будет резко возражать: вспомни, что было, мне лично мало не казалось. Эта полемика может выглядеть не как диалог, а как бесконечный гневный монолог, перечисление фактов насилия, которое ничего не дает – но за ним стоят безрезультатные попытки убедить себя: да, это правда было достаточно плохо, но мне и тогда никто не верил, и сейчас не верят.Но как признать, что это было плохо, если я хочу быть в отношениях с этими людьми (или, как часто бывает при кПТСР, "меня что-то заставляет быть в отношениях")? В отношениях причем настолько мучительных, что другой человек бы сразу ушел – но именно мне как будто кто-то закрывает мне глаза, чтобы я не видел(а), как эти отношения отъедают от меня куски. Правда этого голоса – я имею полное право идти в отношения. Правда его оппонента – я имею право беречь себя: если отношения не складываются, я имею право возмутиться, чтобы изменить ситуацию; если это не поможет, я имею право уйти. Общая на двоих правда: отношения – это мое решение. Я могу их начинать, могу их прекращать, и я даже имею право ничего не решать, а просто постоять в точке «я это вижу/я

ЧТО ПОСМОТРЕТЬ НА МАЙСКИХ:ВИДЕО О ВОССТАНОВЛЕНИИ ПОСЛЕ КПТСРЯ давно хотела рассказать, как идёт восстановление при КПТСР - чтобы человеку, который работает над последствиями травмы, было понятно, чего ждать от себя и от терапии. Вместе с Юлией Литвиновой (Psychology Lab) мы записали видео о том, как помочь себе восстановиться после комплексной травмы. Говорим о восстановлении в метафоре живого кораблика⛵️, взяв за основу стадии восстановления по Джудит Герман.1. Безопасность - заткнуть большую часть пробоин, чтобы по крайней мере держаться на плаву. Простые поведенческие рекомендации: как понять свое состояние и как не наломать дров. Пока никакой проработки, задача - перестать тонуть. 2. Признание и оплакивание - осознать себя живым и осознать, что с тобой было. Собрать внутреннюю команду и, будучи живым, затянуть пробоины. Человеческим языком: признать тяжёлый опыт, осознать, что так было нельзя ни с кем, и признать связанные с травматическим опытом части - не только пострадавшие, но и защитные, включая злость, недоверие, вину, нежелание в принципе в эту сторону смотреть и т.п.3. Восстановление связей - понять, куда, в каком составе и ради чего ты плывешь, и держать это направление. Если на пути возникнут препятствия, действовать слаженно, в интересах всех частей, не теряя курс. Поддерживать связь с другими кораблями.Человеческим языком: осознать, ради каких ценностей стоит продолжать жить, как и с кем это делать.🎥 Смотреть на Youtube🎥 Смотреть на RutubeПриятного просмотра!