Родина моя,Отвоеванная,Выпрошенная,Под стягом с ликом Христа.Это не смерть - это из почки выброшенаСтрелка листа.ЭтоИдут в наступленьеТвои двухсотые.Смерти нет. Поднимается над штурмуемыми высотамиАлый рассвет.Родина моя,Стоящая на костях,Голова Адама -Над БТРом стяг.Читается, скомканное от ветра:"Чаю воскресения мертвых".Черные ветвиНад блиндажом лохматятся.Твой Бог умираетКаждую Страстную ПятницуИ воскресает каждоеСветлое Воскресенье.Время катится каруселью.Родина моя,Тебя оправдали, отвоевалиТе,Кого "химерами" завалило в подвале,Те, кто поймал свой "ВОГ",Те, кого любит Бог.Время - неприкаянная вода.Два километра на запад пройдено.Только мертвые правы всегда.Это твой последний резерв, Родина.Подписаться: Анна Долгарева | Стихи
ПОСЛЕДНЯЯ ПЕСНЯ МИЛЛЕНИАЛА***Девяносто первый.Союз пожирает белый огонь.Я помню: вода, и она бледна.Мне три, и бабушка держит меня за ладонь,и я иду по воде, не касаясь дна.Словно в космосе, в безвоздушном пространстве, в невесомости, постараться не опрокинуться наплоскость песчаную дна.Дачный посёлок еще не сожрала война.Детство мое выгоревшее, полусоветскоенедосоветское, пустые полки по гастрономам, Я вспомню его, когда окажусь в военном Донецке, мне покажется, что я дома. И ветер качает веревочку бельевую,и на окнеот комаров натянута марля, и от водыедва заметное марево, и Россию абортируют наживую.***В шесть я садилась под куртками у бельевой корзины, занимая позицию в коридоре.Детство мое стрекозиное, ожиданье родителей, детское горе. Кажется, я мечтала о кошке.Мы прожили год на вареной картошкеи консервированных огурцах.Было жалко мать и отца. Мое поколениевзрослыми стало рано. Следующеебудут беречь от понятия «деньги». Телевизор показывал то перестрелки, то океаны.Хлеб стоил, кажется, два миллиона.Я иду в темноте наощупь, и где ты, где ты.***В доме у дедушки на кровати была перина, кружева, белые подушки, икона.Кажется, там-то и было всегда легко нам.В шкафу - ордена. Когда в дом прилетит минав двадцать четвертом, то их не успеют вынести.Над магазином еще советская вывеска. Мы сдавали бутылки, а пробки себе забирали. Такая вот коллекция была у меня. Мама смотрела «Секретные материалы». Мертвое солнце опять истекало алым, Не сохраняя в себе былого огня. ***Говори со мной, говори, говори. Мертвый светгорит у меня внутри. Как в советских моих букварях, на рябине сидят снегири.Я безвременье, сила и прах, я ребенок зари. Я, трава, причащаюсь огня, обретая природу в огне.Моя мать не узнает меня, как приду я к ней по белизне. Растворившись по сокам древеснымстраны Александра и Берии,нам не стать никогда полновесными, -абортированным Империей.***Утыкаю в колени севера горячую южную голову, пеплом снега ее посыпая. Я всегда буду не очень взрослой и абсолютно голой,
***От залива доносятся крики чаек. В зарослях иван-чаяДеревянные кресты под кустиками бересклетовымиКажутся фиолетовыми. Камень, выгорая на солнце, становится белым. Здесь лежат солдаты и корабелы, Лагерные охранники, рыбаки, Мученики. Как сладка смертная ягода на болоте, Забываешь имя свое и кем ты была, Словно тело из жаркой тяжелой плотиЗаменяет звук, и запах, и плеск весла. Я не знаю имен этих болотных травС белыми головами, Значит, наделю их собственными именами:Например, беспамятник, Воробьинка, Забей-трава. Кругом идет от тишины голова. И выходит из леса печальный лис, И у него сотня тысяч лиц, Миллион именИ память о тех, кто не был прощен. Кто мы, дети перелома эпохиМежду разгулом и диктатурой, Черной тайги выстывшей,Неба хмурого, В круговороте от Пасхи до РождестваНе помнящие родства.Впитавшие соль и холодАрктических бледных морей,Росшие на развалинах лагерей, На пепелища церквейПриносящие души? Не нами, но прежде мир был разрушенДо основания, а затемМы вышли из всех систем. И нет ничего, Только пахнет солью и йодом, И чайки кричат, И год приходит за годом, И рыба идетКосякомВ рыбацкие сети, И древние имена, Что сильнее смерти.Подписаться: Анна Долгарева | Стихи
Фонари во тьму впились.Память о дожде:Это лужа, это листТонкий на воде.Время бледное бежит,А часы молчат."Ничего, что я убит", -Говорит солдат.У него лицо в крови,Был проклятый эф-пи-ви,Был последний штурм.Господи, благослови.Что вокруг за шум?Это главные слова,Их последние слова,Все звучней они.Обретая все права,Разрывают дни.Подписаться: Анна Долгарева | Стихи
только снится мне сон: постаревшая мама мояослабела и больше не ходит на речку со мною.на веревках дрожат паруса, паруса из белья, словно ждут корабля, что уносит в иное. и так призрачно солнце над нашим сгоревшим селом, так горит воспалённым огнем, незнакомым и белым. почему-то я маму ругаю, твержу об одном:это ты виновата, что так ослабела. просыпаюсь - а мама совсем далека, далека, далека(это было ещё до ковида) - так страшно и просто.только чувствую - теплая мягкая мамы рука, мы на речку идем, выгибается простынь...Подписаться: Анна Долгарева | Стихи
поскольку ад, конечно, существует, пока я пью свою пинаколаду, пока под фонарем бежит меж света струекночной прохожий, ежась от прохлады, ад разевает пасть, роняет слюни, как пес больной, лишайная бродяга, а помнишь, мы с тобой ругались накануне, вот так он дышит. и сочится влагас сосульки, что нависла возле входа, и где-то женщина кричит на тонкой ноте, и так противно о плиту скрежещет сода, и двое вдруг сливаются в зиготе. но существует ад, конечно, словноземли комки на гроб бросать руками, как в голове скрежещет боль зубовно,как свидригайловская банька с пауками. но где-то в Вифлеемеродился Бог, и что-то поменялось, не отменило то, как страшно время, но подарило жалость. и может, мы сейчас не умираем, вот в этот самый миг не умираем, пока с поднятыми воротникамиглядим на небо и себя не знаем, но все-таки не банька с пауками.Подписаться: Анна Долгарева | Стихи
Привет. 3 января я выступаю в Москве, в Булгаковском доме. Буду читать при свечах, в компании талантливых молодых поэтов. Вот что важно: сейчас меняется что-то очень важное и во мне, и в поэзии вообще. Скоро я прерву затянувшееся молчание и опубликую несколько новых стихов. Скоро - это после праздников)) Так что 3 января вы услышите их впервые. Запишите. Москва, Булгаковский дом. 3 января. 19.00Это будет очень важный и очень искренний концерт.Именно концерт. Не вечер. Не творческая встреча. Это будет красиво, я обещаю. Не так, что я сижу за столом и читаю из телефона. В предыдущий раз такой концерт был в Меццо Форте год назад. Следующий, может быть, тоже будет через год. Так что не пропустите. Билеты тут.Начинайте год с русской поэзией.
Блиндаж был деревянным изнутри, и лейтенант назвал его «бунгало». На лес легли слоями октябрипрошедших лет войны: их спрессовалов ковер тяжелый, пахнущий сыройземлей разверстой, порохом и дымом, и жук ел дерево под высохшей корой, и наступленье шло неотвратимо. А лейтенант пошел в двадцать втором, и он устал, конечно, больше многих,но мы до двух сидели за столом, и рыжий кот напрыгивал на ноги, и Спас глядел со стяга на стене,мигала лампочка, а рация молчала, и мне казалось: тонет в белизнеи финиш мира, и его начало.И из какого вышли мы истоканеважно больше: смотришь в память лет, а ничего не видно больше, тольконеизмеримо яркий белый свет.Подписаться: Анна Долгарева | Стихи
Степь, перерезанная лесополосами. Ветер, плачущий детским голосом. Икона бумажная в блиндаже. Земля остыла уже. Держишь позицию. Месяц держишь позицию:Смерть летает над головой бледнолицая, Тонконогая. Заснешь - а она снится. Воду и сникерсы приносят птицы. Были бы батарейки для рации. Ни умыться, ни выспаться, ни постираться.Такая адовая работа. Терпи, пехота. За вот эти голые октябрьские лесополкиПринимаешь телом металлические осколки, За политые кровью метры на высотах покатых, За разбитые хаты.Потому что юность сгорела в кровавых, черныхДевяностых - стоишь:И предательство Горбачева, И войну чеченскую, и папкину смерть от водкиИсправляя мигом этим коротким. Подписаться: Анна Долгарева | Стихи2025
Что хотела сказать, все забыла. Заезжал в отпуске, гладил моего кота, Говорил, какая гладкая шерсть.Серые глаза, русый затылок, Ранние морщинки залегли у глаз и у рта. Тридцати-то нет, а три года войны есть. (Говорим давно уже о войне, исключительно, Не любим друг друга года уже полтора, То есть, считай, половину войны.Уволился бы из кадров, стал бы чиновником или учителем, Наделал бы пацанов, водил их в поход, ночевал у костра, Но война его смяла, как гильзу, и смыла в овраг тишины). Да, так вот, заезжал, совсем ненадолго, И не клеился разговор, и даже не выпили чаю,А я давно не хотела от него ребенка. Говорил, напиши о генеральском беспределе, слабо тебе, Долгарева? Зачем приехал вообще, я давно по тебе не скучаю, Нашел бы нормальную себе бы уже бабенку. А потом было тошно, муторно и тоскливо, Не столько по любви, сколько по двадцать третьему году, Когда мы верили, что будет ослепительная - как былая -Победа.К ночи зарядил тягучий октябрьский ливень. Я вышла без куртки за сигаретами - а хотелось голой, И даже кожу ногтями содрать, как будто, все исправляя.Подписаться: Анна Долгарева | Стихи2025
