Мари́та | Feellini

Помню, как мы встретились с одной онлайн-знакомой на интенсиве преподавателей медитации. И там было какое-то задание или что-то такое, что нужно было спросить обратную связь о друг друге. Когда я спросила, что она думала обо мне, пока меня не встретила, она ответила, что думала, что я немного отлетевшая 😂— Немного? — чуть не вскрикнула я, — Да, я напрочь отлетевшая!Если отлетевшим называть человека, который может слушать один трэк несколько часов подряд или полететь за любимыми пирожными в Гонконг, ну, или за компанию прыгнуть с парашютом или прокатиться так на скейте, что пришлось зашивать губу. А еще встречаться полгода с парнем и убеждать его, что меня зовут Юля. Да, и еще зачем-то поступить в Аспирантуру МГУ, чтобы для диссертации делать сравнительный анализ на нескольких языках, которых я не знала. Впрочем так я однажды оказалась и в Посольстве Ирака, куда нужен был пресс-атташе, но не брали в штат людей, которые не знают арабский. А я на полном морозе сказала послу: «Выучу я ваш арабский, это вообще не проблема». И так уверенно это говорила, что меня взяли на работу. Арабский я правда не выучила, зато выучила каждую морщинку на лице Саддама, разглядывая каждый день его портрет во всю стену. Там было так: стол, стул, компьютер, я и портрет. И чтобы протиснуться между столом и стеной, всегда приходилось немного к нему прижиматься. Тесный был такой контакт, поэтому, наверное, я так люблю контактную импровизацию. А и еще в годы своей отлетевшей юности, ну только я могла остаться жить у друзей пуэрториканцев в Бронксе))) И это я только начала.Но она-то имела в виду немного другое. Отлет такой эзотерический, свойственный умедитировавшимся товарищам. И тут я хочу вот что сказать. Я сама до сих пор с легким недоумением смотрю на людей, которые поют мантры и рисуют янтры в надежде поприветствовать за одну из рук Шиву или пощекотать за хобот Ганешу. Так-то я люблю все научное. Меня гораздо больше возбуждают научные исследования, чем радужные единороги. Но что уж там у

Сегодня моё утро началось с сообщения:«Марита, добрый день!Это правда? Моя поездка в Гималаи под вопросом, я всего лишь в листе ожидания и пребываю в счастливом неведении?»И я улыбнулась. Потому что это тот самый случай, когда человек искренне думал, что он уже почти едет в Гималаи... а Гималаи ещё не в курсе 😄Мы, конечно, всё спокойно прояснили. Но я вдруг поняла, что такое непонимание — не редкость. И, кажется, пора рассказать, как это у меня устроено.Когда я только начинала вести ретриты, ко мне приходили в основном друзья и знакомые. И это было очень мило:— «Ой, я так давно хочу випассану! С тобой бы прошла!»— «Ну давай, вот тебе условия», — говорю я и отправляю сайт....И дальше наступала тишина. Такая, что хоть телескоп ставь и ищи признаки жизни.Потом пошла следующая стадия:— «Сейчас не могу, напиши мне про следующий ретрит!»Я пишу про следующий. И... угадайте с трёх раз? Правильно, опять тишина 😄А однажды меня заблокировали. Просто взяли и заблокировали. Как спамера какого-нибудь. Люди, которые знали меня лично. То есть мы с ними чай пили когда-то, обнимались при встрече, а они — раз! — и в чёрный список. Я тогда сидела, смотрела в экран и думала: «Ну, надо же, какой неожиданный путь к просветлению. Через кнопку «Пожаловаться на спам». Будда бы оценил». Потом пошёл новый сезон сериала под названием «Я точно поеду»:— Марита, придержи мне место, я стопудово еду, вот прям сто процентов! Предоплату внесу через месяц. И я, наивная, держу. А человек испаряется. Просто растворяется в пространстве, как героиня французского артхауса. Красиво, но грустно.Понимаете, я не могу держать половину группы «на всякий случай». Это не список желаний на Новый год, это живые деньги и живые нервы. Потому что за каждым ретритом стоит не волшебство из воздуха и добрых намерений. Я вношу предоплаты — часто по 50%, и они еще чаще — невозвратные. Я лечу заранее, чтобы все проверить. Вот, например, в этом году я провела неделю в Керале — просто чтобы самой всё пройти, проверить, познак

Дорогие! У нас со Стёпой через 2 недели Эмо-ретрит «В объятиях сердца» — и на него ещё есть несколько мест. В моём расписании в этом году это единственный короткий ретрит, который пройдёт относительно недалеко — между Москвой и Питером — на Экоферме Нестеровых. Все остальные — либо длинные, либо далеко. И, честно, этот формат я вряд ли буду повторять в ближайшие годы. Хотя этот формат особенный. Я создавала этот ретрит как «вишенку на торте» к своему курсу Эмо-Lab.Потому что обычно на ретритах мы больше работаем с вниманием, телом, мыслями. А здесь мы со Стёпой сделали фокус именно на эмоциях.Это будет пространство, где вы сможете:— понять, как устроены ваши эмоции— научиться экологично их проживать и проявлять— и не терять себя в процессеПо сути — это такой концентрат практики эмоциональной осознанности.Если сейчас:— зашкаливает тревога— сложно справляться со страхом или злостью— или вы просто устали всё держать внутривам точно к нам.И, как всегда будет очень бережно, очень мягко, и с большим уважением к вашему темпу. И еще я вас хочу познакомить со Степой! Он невероятный! Тонкочувствующий, глубокий, в нем столько тепла и доброты, сердце откликается мгновенно! Когда: 1-5 апреляГде: Экоферма НестеровыхСтраничка ретрита: https://www.feellini.ru/emo-retreat/А еще у нас со Степой есть классный подкаст, послушайте, чтобы познакомиться с ним: https://podcast.ru/e/aXvvB9QT52P.S. И да, это все равно випассана. В тишине, без гаджетов, 100% digital detox.

Вернулась в Россию — и сразу почувствовала, как что-то сжимается. Не снаружи — внутри. На меня начали наседать друзья, знакомые: «Срочно переходи в Макс, все рушится, телеграм скоро закроют». И я сначала не реагировала. Но в какой-то момент вдруг почувствовала, сердце начало биться быстрее. Пульс подскочил. И я заметила все признаки панических атак, которых у меня не было уже лет шесть. Я поняла: это страх. Идёт прямо в меня. Закрыла глаза и сделала то, чему учу на випассане.Сказала:— Я вижу тебя, страх.Села рядом. Не прогонять, не спорить. Просто дать место.— Чего ты боишься, Марита?Ответы приходили быстро: Остаться без подписчиков.Без денег.В неопределённости.Ведь Телеграм — единственное место, где я с вами. Где мы находим друг друга. Откуда вы узнаете про мои ретриты, курсы. И да, сейчас это мой единственный источник дохода. Я ощутила сжатие. Ком в горле. И вспомнила это очень знакомое ощущение.2022-й. Мой проект КиноОдиссея — годы работы, тысячи слов, люди — исчез за один день.Меня, как россиянку, отрезали от всего: от моих собственных материалов, от базы подписчиков, от текстов, от купленных фотографий, от оплаченных сервисов. Основной канал связи — та сеть, имя которой теперь нельзя называть — превратился в поле боя. Пришлось закрыть профиль: каждый день приходили сообщения, полные ненависти. Не осталось ни-че-го. Совсем ничего, с чего можно было бы начать.И в той ситуации, я даже не смела об этом говорить. И тело ответило с безжалостной точностью: я потеряла голос. Не в переносном смысле. В прямом.Я — человек, который всю жизнь рассказывал истории, читал лекции — могла лишь шептать. Врачи называли это дисфонией. Психологи — стрессом. А голоса просто не было. Почти год. Я помню это дно. Казалось — не выбраться, не за что даже уцепиться. Но знаете что, иногда нам кажется, что жизнь что-то отбирает. А она просто закрывает одну дверь — чтобы мы наконец заметили другую, которая всегда была рядом. Если бы я не потеряла КиноОдиссею, я бы никогда не ушла так глубоко

Сегодня, такой трепетный день. Начали доставлять мою книгу ❤️ Я ее еще сама не держала в руках. Мне сделают доставку только на следующей неделе. И да, я сама покупаю свои книги. Автору положено всего 10 книг от всего тиража. Остальные я покупаю с небольшой скидкой у издательства 🤷‍♀️ Но к нашей Теплой встрече книги мне уже доставят. И я вас очень-очень жду разделить этот момент со мной. 29 марта в 18:30 Подробнее тут А в комментариях первые фоточки и отзывы 😍 И да, книга уже есть на ЛитресМожно купить во всех книжных и маркетплейсах. ОзонWBЧитай-городИздательство Эксмо

Индия добрая. Такая добрая. Индийцы иногда похожи на детей — не инфантильных, а как будто ещё не разучившихся радоваться.Последняя неделя в Керале была очень тёплой. Воздух густел от кардамона и жареных банановых чипсов. Женщины шли вдоль дороги в сари цвета спелого манго. Мужчины в белых лунги сидели у воды и пили из маленьких граненых стаканчиков молочный чай. Мы ехали в Варкалу и поняли, что до неё ещё далеко. Свернули с дороги. Просто искупаться и поесть. Пыльная дорога. Пальмы. И вдруг — самодельная вывеска: momo. Заветное слово. Мы искали момо всю неделю. И ни разу не нашли. Обрадовались как дети, заказали и побежали к морю.Но когда мы зашли в воду, я вдруг заметила — на берегу стоит вся деревня. И смотрит на нас. Никто, кроме нас, не заходил в воду. Мы скользили по волнам, как какое-то представление. Я вышла на берег в открытом купальнике. И вдруг почувствовала неловкость. Слишком открытое тело. Слишком много глаз.Я хотела быстрее уйти. Но люди уже подбегали фотографироваться. И тут я поняла: в их взглядах нет оценки, ни осуждения, ни смущения. Только любопытство. И радость — чистая, детская. Я улыбнулась. Они заулыбались в ответ, доставая телефоны, примеряя к нам селфи-ракурсы. Вернулись к кафе, хозяин уже ждал. Поставил тарелки с момо, пар поднимался в влажный воздух. Пахло имбирём и кинзой. Запах был такой, что хотелось зажмуриться. Он пододвинул тарелку ближе. Я подняла глаза, и внутри стало как-то очень спокойно.Через несколько дней мы снова ехали этой дорогой. И решили заехать. Кафе было закрыто. Рядом стояли мужчины. Я показала на дверь.— Closed, — сказал один.И тут обернулся другой. Тот самый. С добрыми глазами. Он широко улыбнулся.— Вам какие момо? Жареные или на пару?Махнул рукой в сторону моря.— Идите плавать. Я всё сделаю.Он открыл кафе. Только для нас. Разжёг огонь, достал тесто, раскатал. Пока мы ели, один из мужчин сказал:— Вы так хорошо говорите по-английски. Здесь много русских. Но почти никто не говорит.— Много русских? Здесь? — Конечно. Т

На днях подруга посмотрела на мой календарь и сказала:— Ты же рассказываешь всем про замедление, а сама...Я посмотрела на свой план и подумала: да, звучит и правда подозрительно. Но у меня есть всего 2,5 недели в Москве, и мне нужно все успеть. 1 апреля — Эмо-ретрит со Степой. Потом я возвращаюсь и через два дня уезжаю в Крым вести випассану. Возвращаюсь и через 3 дня лечу в Непал. Чтобы всё перепроверить до приезда группы. И вернусь в Москву я уже в конце мая.Если открыть мой календарь на ближайшие 2,5 недели, там выглядит примерно так:— провести 6 встреч Эмо Lab и сам курс довести до финала— провести 3 чайных клуба Tea Lab (по 3 часа каждый)— провести курс по Mindfulness для преподавателей Академии Игоря Будникова (6 занятий по 2 часа + лекции, которые ещё надо подготовить)— озвучить книгу (16 часов записи + примерно столько же дороги)— провести 6 индивидуальных консультаций— подготовить встречу к выходу книги— подготовить лекции к двум ближайшим ретритамИ это я ещё не говорю про детей, друзей и обычную жизнь.И вот здесь начинается парадокс. Я успеваю всё это не потому, что умею ускоряться. А потому что умею замедляться. И это не духовная метафора — это просто нейробиология внимания.В такие периоды люди обычно начинают оптимизировать жизнь. Убирают всё «необязательное»: медитацию, зарядку. Жертвуют сном, едят на ходу.Логика понятная: «Сначала сделаю все дела, а потом займусь собой». Только вот этот момент почти никогда не наступает.Тут есть один подвох. Наш мозг вообще-то работает не как машина. Он работает как биологическая система управления вниманием. Как бы это ни звучало. И если убрать базовые вещи — эта система начинает давать сбои.Когда я делаю утреннюю зарядку, я на самом деле не «занимаюсь спортом». Я включаю мозг. Движение запускает кровообращение, повышает уровень дофамина и норадреналина — тех самых нейромедиаторов, которые отвечают за концентрацию и мотивацию. Поэтому после движения мозгу проще фокусироваться. По сути, зарядка — это как перезагрузка о

Мари́та | Feellini pinned a photo

Иногда путь начинается с фильма. Помню, как впервые посмотрела Семь лет в Тибете. Историю человека, который уехал в Гималаи вовсе не за просветлением — за вершинами, за славой, за рекордами. Но горы постепенно меняли его. Мне было около двадцати, и тогда Гималаи казались чем-то очень далёким. Почти мифическим. Как будто из другой жизни — той, что живут только в книгах или на экране. А потом прошло много лет — и я оказалась там сама.Утро в Гималаях пахнет можжевельником и дымом от утренних подношений. Монахи жгут санг, и дым стелется над монастырями, как белая молитва. Воздух на высоте — тонкий, прозрачный, почти звенящий. И вот тогда возникло странное ощущение. Не «ух ты, как красиво». А скорее — узнавание.Как возвращение туда, где ты ещё не был, но каким-то образом всегда жил. Где каждая складка горы, каждый поворот тропы — уже знакомы. Гималаи позвали меня — не голосом, а молчанием, которое слышишь сквозь шум собственной жизни.Однажды утром я сидела в храме в Дхарамсале. Пол был холодным, пахло маслом от светильников и старым деревом. Шёл молебен долгой жизни Его Святейшеству Далай-ламе. Монахи читали сутры — низкими, гудящими голосами, как будто сама земля говорила через них.Я была в глубокой медитации, когда вдруг почувствовала, что мне на руки что-то опустилось. Лёгкое. Почти невесомое. Как прикосновение ветра. Я открыла глаза. У меня на коленях лежал белый хадак — длинный шёлковый шарф, которым в Тибете выражают почтение и благословение.Вокруг сидели монахи и монахини в бордовых одеждах. И они начали улыбаться. Так радостно, будто они что-то увидели во мне, чего я сама ещё не видела. По рядам прошёл тихий шёпот: Blessed. You have been blessed (тебя благословили).Я даже не поняла, откуда он появился. Наверное, из церемониального шествия. Но внутри в тот момент что-то распахнулось. Как дверь в комнату, о которой ты не знал. Слёзы текли сами собой — не от горя, не от счастья. Просто текли, как вода, которую слишком долго держали в закрытом сосуде.Я вспоминала лю

Дорогие, кажется, этот момент наконец настал ❤️29 марта в 18:30 в одном очень уютном пространстве в самом центре Москвы я сделаю презентацию своей книги «Чашка тёплого света».Я прочитаю несколько глав из книги, почитаю стихи.Приедет Жора и будет играть на ханге.Получится что-то вроде маленького моно-спектакля — очень камерного и живого.Мне хочется, чтобы это была не просто презентация книги, а встреча.С теплом, словами, музыкой и немного — с той самой светосилой, про которую я писала.Честно скажу: я не могу сделать встречу бесплатной, потому что оплачиваю аренду пространства. И будет уже хорошо, если получится просто выйти в ноль.Я посчитала, что билет будет стоить 2500 рублей.Но если у вас сейчас нет возможности — можно перевести меньше.А если хочется поддержать это маленькое событие — можно больше.Мне очень важно, чтобы вы приходили не из обязательства, а из желания быть вместе. Каждый, кто придёт, получит в подарок книгу с автографом.И, конечно, обнимашки — куда же без них ☺️Если вы не сможете прийти, но захотите поддержать — я тоже буду очень благодарна. И с радостью отправлю вам книгу с пожеланиями почтой по России. Иногда самые тёплые вещи в жизни происходят очень тихо. Мне кажется, это будет именно такой вечер.Буду очень рада увидеть вас ✨ Перевести можно на карту: 2202208220190236Отправьте скрин мне в личку @matazava, я вам пришлю адрес встречи. P.S. Пока еще я вас могу тут позвать и мы успеем встретиться. Что будет дальше — я не знаю. На всякий случай, подписывайтесь на мой канал в ВК https://vk.com/feellini P.P.S. И да, теперь на каждый пост нужно сказать, что это реклама. Что уж там. Реклама...

Тут все:🐢Сдача телефонов🐢Инструкция к медитации и выбор позы🐢Объявление благородной тишины🐢Ходячая медитация с удержанием внимания в центре стопы🐢Неспешное шествие на обед😄Если и есть рецепт переключения мозга из режима поиска дофаминовых стимулов в режим восстановления и концентрации — то это онНет — внутреннему шумуДа — спокойному фокусуТут все:🐢Сдача телефонов🐢Инструкция к медитации и выбор позы🐢Объявление благородной тишины🐢Ходячая медитация с удержанием внимания в центре стопы🐢Неспешное шествие на обед😄Если и есть рецепт переключения мозга из режима поиска дофаминовых стимулов в режим восстановления и концентрации — то это онНет — внутреннему шумуДа — спокойному фокусу

В духовной среде есть одна ловушка, в которую очень легко попасть. Ловушка эта звучит примерно так: если у тебя открытое сердце — ты обязан выдерживать всё подряд. Ты должна быть доброй, принимающей, не закрываться, не дай бог обрывать связь, не уходить первой, не выстраивать дистанцию. Но сострадание — вовсе не означает отсутствие границ. И не значит, что мы должны выдерживать всё. Потому что сострадание — это не когда ты стоишь под ливнем до тех пор, пока не промокнешь насквозь. Проявление сострадания — это когда ты знаешь, что имеешь право зайти под навес или взять зонтик. Метта ведь начинается не с другого человека. Она начинается с того момента, когда ты наконец находишь в себе смелость сказать самой себе: «Я тоже заслуживаю бережности. Причем не когда-нибудь потом, а прямо сейчас». И попросить паузу — это не слабость. Это честность перед собой. Никакая практика не отменяет то, что я — живая. Осознанность не делает меня роботом, который не чувствует боли. Она просто помогает мне вовремя заметить, где мой предел. Бережность к себе иногда выглядит как дистанция. Это может быть непривычно. Но иногда самый сострадательный жест — это сделать шаг назад. Сократить общение. Убрать из поля зрения то, что слишком сильно задевает. Уменьшить поток сигналов, которые держат в постоянном напряжении. Недавно у нас на курсе девушка написала, что ей пришлось заблокировать человека. И со стороны это часто воспринимается как что-то очень жесткое. Но с точки зрения нервной системы это звучит так: «мне нужно пространство, чтобы не разрушиться». Дистанция — это не отказ от любви. Иногда это единственная форма заботы, при которой любовь не превращается в выгорание. Границы — это не месть и не способ сделать больно в ответ. Иногда это просто способ снизить перегрузку нервной системы. Потому что нервная система не читает умные книги о безусловной любви. Она не знает, что «всё это иллюзия». Она просто чувствует. И когда контакт — иногда очень даже желанный — раз за разом выбивает почву и

В Керале я впервые поймала себя на том, что перестала сжиматься. Это случилось не в храме, не во время медитации и даже не на рассвете у океана. А на чайной фабрике в Муннаре. Утро было мокрое, плотное. Мужчины в белых мунду уже работали. Женщины в ярких сари быстро перебирали листья — пальцы двигались так ловко словно танцевали.Я пришла на производство чая, чтобы поснимать для нашего чайного курса. Но замерла. Экскурсия шла своим ходом, гид что-то объяснял, люди кивали, а я стояла над корзиной с листьями и смотрела. Как зачарованная. Или как идиотка. Листья были живые. Маленькие, влажные, пахли травой и дождём. Я смотрела на них — и мне показалось, что они тоже на меня смотрят. Экскурсия гудела. Гид говорил про скрутку, ферментацию, температуру. Я не слышала ничего.Только внутренний знакомый голос: «Что ты стоишь? Ты же пришла снимать. Время идёт». И я почувствовала, как всё внутри начинает сжиматься — от этого «надо», от неловкости, от стыда за то, что я просто стою и нюхаю листья, как ненормальная.И тут что-то щёлкнуло. Я вспомнила медитацию. Как возникает напряжение — и если его не кормить мыслями, оно уходит. Просто уходит. И я не стала двигаться. Не стала оправдываться. Не стала делать вид, что занята чем-то важным. Я осталась стоять. Экскурсия кончилась. Люди разошлись. Гид подошёл ко мне, посмотрел с участием:— Что-то случилось?Я сказала:— Нет. Я просто хотела побыть с чаем. Он для меня как живой.И произошло что-то очень тихое. Его лицо изменилось — стало мягким. Он широко улыбнулся — той самой индийской улыбкой, когда в глазах сразу тысяча морщинок, а в уголках рта — целая жизнь. И начал показывать не «для группы», а для меня. Дал в руки тёплые листья, чтобы я их потрогала. Потом сухие — чтобы вдохнуть аромат. Остановил машины. Взял мой телефон и начал снимать весь процесс — от свежего зелёного листа до сухой чёрной скрутки, комментируя на смеси английского и малаялам, показывая руками то, что слова не могли.В цеху пахло травой, дымком и чем-то сладким — к