@krihtova_anthropology
Канал про то, как это быть антропологом религии сегодня в одном богоспасаемом исследовательском центре: зарисовки из академической жизни, рассказы про классиков, вещание с табуреточки, веселые картинки, любовь и радость. @krihtova (рекламу не ставлю)
Попала вот в такую симпатичную подборку. Немного грустно осознавать, что когда-то мой канал был каналом про то, как я езжу по полям и конференциям, а сейчас стал каналом рецензий. Но, работаем с тем, что есть. Материнство и работа теперь две составляющие меня, которыми нераздельно и неразрывно делаю мир лучше. Думаю, как и многих моих читательниц. Пусть все ваши части не конфликтуют друг с другом и развиваются. А поля будут, уже есть планы.
Приходите на мою оффлайн лекцию
🌷Лекторий ИИРиДК выходит из зимней спячки, и представляет анонс лекций на март🌷Их у нас планируется четыре - одна интереснее другой!🌿10 марта в 19:00 в смешанном формате (очно+онлайн) пройдёт лекции декана факультета теологии, доктора философских наук Максима Александровича Пылаева "От Канта до Ясперса: религиозно-философское мышление Л.Н.Толстого".🌿14 марта в 14:00 антрополог религии, кандидат философских наук Татьяна Михайловна Крихтова расскажет об исследовании православных приходов в рамках проекта "Живые сообщества". Формат смешанный (очно+онлайн)🌿18 марта в 19:00 ассистент кафедры православной теологии Ева Владимировна Ильющенко прочтёт лекцию "Онтологическое доказательство бытия Бога в ХХ веке: пути прочтения Ансельма". Формат смешанный (очно+онлайн).🌿25 марта в 19:00 состоится онлайн-лекция доцента ИИРиДК Оксаны Владимировны Куропаткиной "Еда и напитки в разных религиях".🐞Обратите внимание! Три из четырёх лекций возможно посетить очно. Для этого тем, кто не является сотрудником или студентом РГГУ, необходимо зарегистрироваться не позднее, чем за три рабочих дня до даты лекции. Информация об аудиториях появится позднее. Тем, кто будет подключаться к лекторию онлайн, в день лекции придёт ссылка на конференцию.Будем рады видеть вас на встречах нашего лектория☀️
И еще одна новинка от Ad Marginem – Симона де Бовуар «Старость». Это книга написана спустя 20 лет после «Второго пола» и только сейчас переведена на русский. И я очень хорошо понимаю, почему эта книга менее известна. Потому что, несмотря на всю глубину и увлекательность, это ужасно некомфортное чтение. Если «Второй пол» вселяет желание что-то менять и надежду на то, что когда-то ситуация изменится, то «Старость» про то, что плохо будет всем. Вот прям 400 страниц описания того, как лично тебе будет плохо. Сама Симона во введении откровенно пишет о том, что старость – это грустно, некрасиво, неудобно, одиноко, все ее боятся и она сама боится и, возможно, чтобы победить свой страх, пытается осмыслить. (Как потом окажется, не зря, она прожила 78 лет). Эта книга – не философские рассуждения, а гигантское кропотливое исследование старости. В первой части старость рассматривается с разных сторон: биология, этнография, история, право, анализ сказок и литературы. Вторая часть – это взгляд изнутри, анализ рассказов старых людей о том, как они переживают этот опыт. Де Бовуар признается, что берет примеры описания собственной старости у людей привилегированных классов, потому что другие не могли фиксировать опыт, но и там все грустно. Кажется, больше всего в этом исследовании саму авторку удивляет то с одной стороны старость невозможно втиснуть в одно понятие из-за множественности жизненных опытов, а с другой то, как много повторяющихся паттернов и клише в описании старости.В этой книге нет проэйджа, оптимизма и прочего «московского долголетия», но именно это и делает ее такой сильной, потому после прочтения понимаешь что старики – это новые женщины и, поскольку это коснется почти каждого из нас, делать с этим что-то тоже должны все. (Не дарите эту книгу другу на день рождения).
Возможно, это мой узкий взгляд, но мне кажется, что в массовой культуре антропологов становится все больше. Я не ищу никаких произведений с ними специально, но все время они мне попадаются. Сам факт уже давно не удивляет, поэтому начинаешь искать более узкие проявления. И могу рекомендовать два романа про женщину антрополога в условиях пост-апокалипсиса. Это «Кадавры» Алексея Поляринова и «Остров Сахалин» Эдуарда Веркина (моя новая литературная любовь). Пост-апокалипсис там принципиально разный, романы очень похожи другим. Во-первых, они оба меня размотали вообще. В во-вторых, это роад-трип по ныне существующим населенным пунктам, которые в книге выглядят иначе: много подробностей новой жизни, много динамики, много китайцев. Самые триггерные моменты в конце обоих романов тоже перекликаются, но тут без спойлеров. Профессия обеих героинь называется иначе, но у Веркина героиня училась на кафедре этнографии и обе они занимаются одним и тем же: пытаются хоть как-то осмыслить этот мир, который сломался, а может и закончился. В обоих романах подробно описана методология, принципы работы, институция героини, в одном есть даже конечный текст. Чего, кстати, нет, так это отношения к героине как «девочка, что ты тут делаешь». Но мужчины авторы могли об этом и не знать.И, несмотря на то, что обе книги очень пессимистичные, с маленькой капелькой света, они обнадеживают. В случае пост-апокалипсиса наша деятельность будет востребована. Ну, можно себя так утешить.
Ну и бонусом рекомендую еще одну книгу, просто принципиально иную по форме: «Адвокатка Бабы-Яги» Евгении Некрасовой. Это скорее сборник рассказов, частично связанных друг с другом, антропологи там есть несколько раз, но там все гораздо более прямо, жестко и про наши конкретные реалии.
Книга, написанная антропологом-мексиканцем в первую очередь для других мексиканцев. Под «мексиканцами» здесь условно понимаются жители и граждане Мексики, представители разных многочисленных народов, которых сам автор называет индейцами. Потому что пафос в…А еще издательство проводит цикл очных лекцмй по мотивам книги. Бесплатно по регистации!
Я помню, как первый раз увидела клип Shortparis "Страшно" и долго не могла прийти себя, настолько увиденное точно отражало момент и что-то моё внутреннее. А потом я узнала, что Николай Комягин какое-то время работал учителем обществознания и подумала "А, ну все понятно". Потому что у кого ещё может быть вот эта боль?Не стало человека, который понимал очень чётко.
