📌 «Валерий Гергиев за пультом Большого, а также великолепный хор театра – априори высокий уровень исполнения»: секрет популярности премьерной «Турандот» на Исторической сцене Большого объяснил «Культурному шоку» искусствовед и театральный критик Александр Матусевич.Часть II (Часть I)Это решение продолжает долгую историю экспериментов на тему незаконченной последней оперы Пуччини, которому смерть помешала завершить «Турандот».Ее дописывал по его наброскам друг и соратник Франко Альфано, на основании чего многие современные постановщики считают себя вправе обращаться с финалом как им угодно. Франдетти идет проторенной дорогой, в частности, за Бобом Уилсоном, меня замысел композитора и его либреттистов и полностью переинтонируя смыслы оперы. Зацепившись за формальный момент – не найдя в финальной сцене апофеоза реплик Калафа, режиссер не только оставляет героя без приза, но отправляет его на плаху. Однако финальная дуэтная сцена, сделанная Альфано, имеет многочисленные переклички с прежним материалом оперы, из чего понятна метаморфоза героини, идет развитие отношений любовников-антагонистов и их кульминационный подъем, не предполагающий коварного обмана. Гимнический апофеоз в конце полностью основывается на музыкальном материале победоносной арии-хита Калафа «Nessun dorma»,- говорит Александр Матусевич.Музыкальные нити партитуры - переклички, лейтмотивы, арки - очевидны и проявляют природу музыки финала, ее характер и строй, отмечает критик. Но Алексей Франдетти иначе понимает природу этого произведения: как лирико-трагедийный, а не как эпически-масочный.Эта концепция потребовала от постановочной команды «скорректировать» оперу и визуально, замечает Александр Матусевич:Жестокое царство Турандот – это матриархат, где не только правитель – женщина (император Альтоум не в счет, он - марионетка в руках властной дочери), но и палач, и воины и надзиратели тоже женщины. Оно угрюмо, темно и серо. Тут царит вечная ночь ужаса, масштабные стены Запретного города и облачение мно
