Православие

👆 Кеносис Бога и Спаса нашего Иисуса Христа богословски возможно мыслить в пределах Послания к Филиппийцам (Флп.2:4–11); но также допустимо идти за грани сего в наше созерцание Бога в Самом Себе, то есть в Его безначальном Бытии.Кеносис и в том, что Творец всего сущего воспринял «образ» тварного и зрак раба: воплощение-вочеловечение. Мы знаем Его как реального человека, хотя и не переставшего быть Богом. Мы отвергаем вредную идею «докетизма». Он истинно Богочеловек. В акте Его Восхождения-Вознесения не наличествовал акт развоплощения.Итак: истощение-кеносис не кончался на кресте, ни во гробе и сошествии во ад, ни в воскресении Его и вознесении. Его надо понимать не только в этих пределах, но и в том, что Он, Носитель того же самого Бытия, что и у Отца, то есть равный Отцу, Он все отдаст Своему Отцу. Из этого мы усматриваем, что и Отец, в предвечном Рождении Сына излил всю полноту Свою, вложив ее в Рождающегося: Истощание Отчее. Следовательно, Богу любви свойственна абсолютность сей последней. В Боге непостижимым для нас образом сочетаются две крайности: полнота Бытия, с одной стороны, с другой – полнота самоумаления-смирения. Он, наш Бог, абсолютен во всех Своих движениях: Он абсолютно «великое», и Он же бесконечно «малое».Нам открылась Любовь безмерная в ее единстве со столь же безмерным смирением. В смирении – величие. За то, что Христос смирил Себя, ему дано Имя, превысшее всякого иного имени: «Всякий возвышающий сам себя, будет унижен, а унижающий себя – возвысится» (Лк.14:11). И отцы наши склонялись к вере, что, если одной гордости хватило для падения, то не хватит ли одного смирения для спасения?

О ДВУХ РОДАХ СМИРЕНИЯ: НЕТВАРНОМ-БОЖЕСТВЕННОМ И ТВАРНОМ-АСКЕТИЧЕСКОМАрхимандрит Софроний (Сахаров)Смирение заповедал Господь нам, чтобы уподобиться Ему. Смирение в противоположность гордости открывает сердце в движении любви ко всей твари. Оно блаженствует, видя других в славе. Оно воистину делает человека богоподобным; низводит на него Нетварный Свет Бога и наполняет жаждой уподобиться Ему во всех планах. Некая тень смирения Божией любви – любовь матери к плоду се чрева. Она служит ребенку, порабощает себя, не чувствуя при этом никакого унижения. Так в любви Христовой не было унижения, когда Он, давая нам в Себе «пример» (Ин.13:15), омывал ноги апостолов на Тайной Вечере. Любовь Христова хочет служить слабым и «малым» века сего.Господь не дал бы нам заповедь – «не презирать ни единаго от малых сих», если бы Сам Он не творил таким образом. Подлинная духовная любовь лобызает место, где стояли ноги Христа, даровавшего нам сие небесное состояние. Носительница вечности, не знающая смерти, любовь Христа отдает себя на служение и даже на растерзание другим.Сей Свет вечности, конечно, есть чистый дар. Мы ничего не имеем, «чего бы не получили от Него» (ср. 1Кор.4:7). Однако, этот чистый дар усвояется нами через трудный подвиг, через распятие наше. И это с тем, чтобы Господь на последнем суде смог приписать нам то, что Он Сам совершил в нас Своим пришествием.С другой стороны, я не смогу осознать себя свободным в акте любви, если любить было бы только услаждением. Когда я «распят», тогда я имею дерзновение сказать Отцу: «я люблю Тебя», и сердце знает, что эта любовь есть истинная и святая. Так Бог ищет повода приписать нам всякое доброе действие наше; мы же все приписываем Ему. Не обретая в нас ничего достойного вечного Царства, мы становимся в полноте наследниками и обладателями его.Перед своей блаженной кончиной Старец Силуан сказал: «Я еще не смирился». В писаниях Старца мы без труда обнаруживаем два вида смирения: одно – аскетическое, другое – божественное. В аскетическом

Письмо архиепископа Мелитона (Соловьева). Из семейного архива.В 1970 году был избран ректором Ленинградской духовной академии с возведением в сан епископа Тихвинского, викария Ленинградской епархии.

Все началось с таинственного исчезновения обычных куриц.Именно с такой проблемой столкнулся житель турецкой деревни Деринкую, расположенной в центральной части страны. Расследование привело мужчину в собственный подвал, который он как раз ремонтировал. В процессе расширения помещения образовалась небольшая трещина, однако ее ширины оказалось вполне достаточно, чтобы там бесследно исчезала любопытная домашняя птица. Надеясь еще успеть ее спасти, крестьянин с помощью кувалды разрушил стену и обнаружил за ней прежде неизвестную ему комнату. Из нее шел подземный проход, за которым следовали все новые и новые залы, километры тоннелей, проходов, шахт и лестниц. Так в Турции была сделана одна из важнейших археологических находок второй половины XX века. Ученые в ходе раскопок открыли существование настоящего подземного города, где, по их оценкам, могло одновременно жить до 20 тысяч человек. Сейчас специалисты уже примерно представляют, при каких обстоятельствах он появился, зачем его создали и как был организован быт его жителей. Но все равно загадки в этой истории по-прежнему остаются.В переводе название населенного пункта означает «Глубокий колодец».Когда в 1963 году свою находку в Деринкую сделал потерявший куриц крестьянин, имя которого так и осталось неизвестным, археологи знали уже как минимум о пяти или шести крупных подземных городах. Тем не менее по мере исследования подземного пространства именно под этой деревней стало понятно, что в данном случае ученые имеют дело с выдающимся по своим масштабам историческим памятником.Однако местные жители понятия не имели, насколько их подземелья на самом деле глубоки. Под Деринкую обнаружилась разветвленная система выемок разного формата, распределенных по множеству уровней, самый нижний из которых отделяет от поверхности целых 60 метров. Это сравнимо с 18—20-этажкой в зависимости от высоты потолков в ней. Впоследствии на территории поселения и прямо в жилых домах людей были обнаружены еще десятки замаскированных входов в ко

Из чего состоят русские православные церкви?КуполСамый типичный и узнаваемый элементы православных церквей - купол, который венчает православный шести- или восьмиконечный крест. Чаще всего встречаются купола луковичной формы (3). Помимо чисто практической функции (на такой форме не скапливается снег, что крайне важно для снежных русских зим, когда тонны снега могут просто раздавить сооружение), есть и символическое значение – луковица, заостренная кверху, напоминает пламя свечи.Считается, что повсеместно луковичные купола стали использовать после Храма Василия Блаженного, то есть с середины XVI века. На многих более древних домонгольских постройках – XII-XIII век купола часто имеют шлемовидную форму (2). С конца XVI-XVII века в «моду» вошли также шатровые купола (4), сверху которых уже располагались маленькие золотые главки. Также часто у храмов есть шатровые пристройки-колокольни.На более поздних храмах встречаются также сферические купола (1) - они символизируют вечность.Кстати, по цвету купола можно определить чему посвящен храм. Золотые посвящены Христу,голубые со звездами - Богородице,зеленые - Троице или преподобным святым,серебряные - святым,черные часто встречаются у монастырских храмов.Важно и количество куполов. Три символизируют Святую Троицу,пять - Иисуса Христа и четырех евангелистов,семь - по количеству церковных таинств,девять - по количеству ангельских чинов,13 - Христос и апостолы,25 - по числу ветхозаветных пророков,и даже 33 - по числу лет жизни Христа.Встречаются и другое количество - 11 или 15, но это скорее исключение.

РождествоТы хочешь, милый мальчик, чтобы я рассказал тебе про наше Рождество. Ну, что же… Не поймешь чего — подскажет сердце.Как будто, я такой, как ты. Снежок ты знаешь? Здесь он — редко, выпадет — и стаял. А у нас, повалит, — свету, бывало, не видать, дня на три! Все завалит. На улицах — сугробы, все бело. На крышах, на заборах, на фонарях — вот сколько снегу! С крыш свисает. Висит — и рухнет мягко, как мука. Ну, за ворот засыплет. Дворники сгребают в кучи, свозят. А не сгребай — увязнешь. Тихо у нас зимой, и глухо. Несутся санки, а не слышно. Только в мороз, визжат полозья. Зато весной, услышишь первые колеса… — вот радость!..И.С. Шмелев "Лето Господне"

Я всегда ждал рождественских дней как самых хороших в году. Это радостные дни – дни милосердия, доброты, всепрощения. Это единственные дни во всем календаре, когда люди, словно по молчаливому согласию, свободно раскрывают друг другу сердца. Чарльз Диккенс, «Рождественская песня в прозе»

Рождественская пайка хлеба Из воспоминаний монахини Елисаветы (Крючковой), первой начальницы возрожденной Марфо-Мариинской обители История отмеряла дни и годы жестоких испытаний, имя которым – война. Волею судьбы мы с бабушкой оказались в Пензе. Студеный январь выдался снежным. Укутанные в платки, мы пробирались к дому. Валенки утопали в сугробах, грозя там и остаться. Только мы ничего не замечали. Бабушка прижимала к груди пайку хлеба, который все еще хранил печное тепло и аромат. – Ну, слава Богу, отоварили карточки, теперь встретим Рождество! – неожиданно прервала она молчание. – Варку вскипятим, попьем с сахарином. Вот и праздник будет. Господь нас не оставляет! И свободной рукой она перекрестилась. Я насторожилась. При мне никогда не говорили ни о Господе, ни о Деве Марии, ни о Рождестве. — Бабушка, что за праздник такой? — Вырастешь, узнаешь. Не приставай! – неожиданно резко сказала она. Однако я не унималась. Не знаю, чем бы закончилась наша перепалка, если бы рядом вдруг не раздался хриплый голос: «Mutter, gibmir Brot!» Батюшки! Мы и не заметили, как оказались рядом с колючей проволокой, за которой пленные немцы долбили лед. «Mutter...» – повторил тот же голос, и я увидела высокого тощего немца. Он протягивал нам похожую на клешню коричневую негнущуюся ладонь. И сам он был какой—то коричневый. Или серый, уж и не помню. Помню только, как огнем полыхнуло у меня в груди. Враг! Вот он, рядом. Но теперь он не страшен. Можно мстить за все! Меня распирало от ненависти и зла. И в это время произошло, как мне тогда показалось, самое ужасное. Бабушка, моя родная бабушка, протянула пленному хлеб! Он схватил его на моих глазах и, вцепившись окоченевшими пальцами, начал жадно заглатывать большими кусками нашу мечту. – Что ты наделала? – закричала я. – Он убил нашу Маню! Гену маленького живьем закопал! Дяди Валентина танк поджег! А кто подбил дяди Женин самолет?! Испуганно оглядываясь по сторонам, бабушка пыталась закрыть ладонями мой кричащий рот. Потом схватила меня в о

👆 После всенощной мы с сестрами отправились в трапезную попить чайку, чтобы согреться. Неверное, пламя свечи освещало стол, сестер, укутанных – кто во что горазд, чашки и буханку хлеба – одну на всех. В то время мы жили скудно. Уже собирались разделить хлеб, как вдруг в дверь постучали. – Аминь, – откликнулись разом. В проеме возник промерзший бомж. – Сестры, хлебушка не дадите? – спросил он и добавил: – Давно не ел... Пожалуйста, не откажите. А сам все смотрел и смотрел на хлеб. В памяти шевельнулось прошлое. Что за наваждение? Сердце болезненно заныло, и я как бы воочию увидела коричневую, словно клешня, руку... Я схватила буханку и протянула ее незваному гостю. Он тут же ушел. Почти убежал. Сестры опомнились, и стали меня упрекать: мол, надо было кусочек отрезать, не все же отдавать – слишком жирно! И тогда я рассказала историю, с которой вы уже знакомы. А в конце добавила: – Не печальтесь, дорогие мои, Господь нас не оставит. Елизавета Федоровна (святая преподобномученица Елисавета) не даст нам пропасть. Она тут хозяйка и не допустит беды. Не успела я договорить последнюю фразу, как в дверь снова постучали. Все напряглись. В проеме возникли новые лица. На этот раз незваные гости были хорошо одеты. – Скажите, где сестры обители? – спросили они. – Это мы. – Но только у нас ничего нет! – шепотом добавила одна из нас. А мы вам пожертвования привезли. Там много всего. Покажите, куда разгрузить. Сестры молча переглянулись. И вот вдоль стен стали вырастать ящики с тушенкой и рисом. Ящикам не было конца. Затем последовали бесчисленные коробки с кексами, зефиром, другими сладостями. – Кто вы, за кого помолиться? – спросили мы у незнакомцев. – Не надо, Господь все знает. Рождество выдалось замечательным. Служба была торжественной и радостной. Потом пошли пить чай. За праздничным столом уместились все – и сестры обители, и прихожане. Более ста человек. Наши скромные прихожане, позабывшие, как выглядят многие сладости, радовались, словно дети. И мы радовались вместе с ними

В деревнях на сирийском побережье есть прекрасная традиция — выпекать «рождественский хлеб» (خبز الميلادي), разновидность вкуснейшей тандырной выпечки.От обычного хлеба его отличает особая смесь из оливкового масла, молотого перца, черного тмина и кунжута. Тесто делают из пшеничной муки на старой закваске. Его месят вручную, дают отдохнуть, а затем снова нежно обминают. Говорят, в старину женщины по состоянию теста даже предсказывали погоду: по его консистенции понимали, будет ли день холодным или дождливым.После тандыр разжигают сухими дровами и обмазывают его глиняные стенки. Затем к раскалённым бокам прилепляют лепёшки.Дети терпеливо ждали, когда бабушки протянут им первый, обжигающий пальцы хлеб — как рождественское благословение.В деревнях на сирийском побережье есть прекрасная традиция — выпекать «рождественский хлеб» (خبز الميلادي), разновидность вкуснейшей тандырной выпечки.От обычного хлеба его отличает особая смесь из оливкового масла, молотого перца, черного тмина и кунжута. Тесто делают из пшеничной муки на старой закваске. Его месят вручную, дают отдохнуть, а затем снова нежно обминают. Говорят, в старину женщины по состоянию теста даже предсказывали погоду: по его консистенции понимали, будет ли день холодным или дождливым.После тандыр разжигают сухими дровами и обмазывают его глиняные стенки. Затем к раскалённым бокам прилепляют лепёшки.Дети терпеливо ждали, когда бабушки протянут им первый, обжигающий пальцы хлеб — как рождественское благословение.