Душа моя, как птица,Живет в лесной глуши,И больше не родитсяНа свет такой души.По лесу треск и скрежет:У нашего селаПод ноги ели режетЖелезный змей-пила.Сожгут их в тяжких горнах,Как грешных, сунут в ад,А сколько бы просторныхНастроить можно хат!Прости меня, сквознаяЛесная моя весь,И сам-то я не знаю,Как очутился здесь,Гляжу в безумный пламеньИ твой целую прахЗа то, что греешь камень,За то, что гонишь страх!И здесь мне часто снитсяОдин и тот же сон:Густая ель-светлица,В светлице хвойный звон,Светлы в светлице сени,И тепел дух от смол,Прилесный скат — ступени,Крыльцо — приречный дол,Разостлан мох дерюгой,И слились ночь и день,И сели в красный уголЗа стол трапезный — пень…Гадает ночь-цыганка,На звезды хмуря бровь:Где ж скатерть-самобранка,Удача и любовь?Но и она не знает,Что скрыто в строках звезд!..И лишь с холма киваетСухой рукой погост…
Стихи | Поэты | Факты
@poetrysoulworld
Стихи и поэты, а так же факты о нихПо вопросам рекламы: @Dashka_Fomina Зарегистрирован в РКН: https://www.gosuslugi.ru/snet/67919521acea5b74c423697e
Последние посты
По вечерам над ресторанамиГорячий воздух дик и глух,И правит окриками пьянымиВесенний и тлетворный дух.Вдали над пылью переулочной,Над скукой загородных дач,Чуть золотится крендель булочной,И раздается детский плач.И каждый вечер, за шлагбаумами,Заламывая котелки,Среди канав гуляют с дамамиИспытанные остряки.Над озером скрипят уключиныИ раздается женский визг,А в небе, ко всему приученныйБессмысленно кривится диск.И каждый вечер друг единственныйВ моем стакане отраженИ влагой терпкой и таинственной,Как я, смирен и оглушен.А рядом у соседних столиковЛакеи сонные торчат,И пьяницы с глазами кроликов«In vino veritas!»* кричат.И каждый вечер, в час назначенный(Иль это только снится мне?),Девичий стан, шелками схваченный,В туманном движется окне.И медленно, пройдя меж пьяными,Всегда без спутников, однаДыша духами и туманами,Она садится у окна.И веют древними поверьямиЕе упругие шелка,И шляпа с траурными перьями,И в кольцах узкая рука.И странной близостью закованный,Смотрю за темную вуаль,И вижу берег очарованныйИ очарованную даль.Глухие тайны мне поручены,Мне чье-то солнце вручено,И все души моей излучиныПронзило терпкое вино.И перья страуса склоненныеВ моем качаются мозгу,И очи синие бездонныеЦветут на дальнем берегу.В моей душе лежит сокровище,И ключ поручен только мне!Ты право, пьяное чудовище!Я знаю: истина в вине.
Шуми, шуми, зеленый лес!Знаком мне шум твой величавый,И твой покой, и блеск небесНад головой твоей кудрявой.Я с детства понимать привыкТвоё молчание немоеИ твой таинственный языкКак что-то близкое, родное.Как я любил, когда порой,Краса угрюмая природы,Ты спорил с сильною грозойВ минуты страшной непогоды,Когда больших твоих дубовВершины темные качалисьИ сотни разных голосовВ твоей глуши перекликались…Или когда светило дняНа дальнем западе сиялоИ ярким пурпуром огняТвою одежду освещало.Меж тем в глуши твоих деревБыла уж ночь, а над тобоюЦепь разноцветных облаковТянулась пестрою грядою.И вот я снова прихожуК тебе с тоской моей бесплодной,Опять на сумрак твой гляжуИ голос слушаю свободный.И может быть, в твоей глуши,Как узник, волей оживленный,Забуду скорбь моей душиИ горечь жизни обыденной.
Каспар Шлих, куря табак,Нес под мышкой двух собак.«Ну!— воскликнул Каспар Шлих.—Прямо в речку брошу их!»Хоп! взлетел щенок дугой —Плих! и скрылся под водой.Хоп! взлетел за ним другой —Плюх! и тоже под водой.Шлих ушел, куря табак.Шлиха нет, и нет собак.Вдруг из леса, точно ветер,Вылетают Пауль и ПетерИ тотчас же с головойИсчезают под водой.Не прошло и двух минут,Оба к берегу плывут.Вылезают из реки,А в руках у них щенки.Петер крикнул: «Это мой!»Пауль крикнул: «Это мой!»— Ты будь Плихом!— Ты будь Плюхом!— А теперь бежим домой!Петер, Пауль, Плих и ПлюхМчатся к дому во весь дух.
Я тaкoгo, кaк ты, yжe бoльшe нe вcтpeчy,Ты тaкyю, кaк я, нe ищи никoгдa.Ктo-тo, знaeшь, cчитaeт, чтo люди, кaк cвeчи,Дoгopaют cвoe, a пoтoм тeмнoтa.Пepeждaть этoт мpaк лишь кaкoe-тo вpeмя,A пoтoм вдpyг oпять зaгopaeтcя cвeт.И нeвaжнo, cвeчaми ли cдeлaн oн тeми,Или иx yжe бoльшe в пoминe тyт нeт.Ктo-тo, знaeшь, yвepeн, чтo чyвcтвa цикличны,Лишь гepoи poмaнoв мeняют cвoй лик.Чтo пpoжить c чeлoвeкoм oдним нeпpиличнo,Дa и шaнc, чтo тaк бyдeт, coвceм нeвeлик.Cнoвa ищyт, cтpaдaют, нaxoдят, бpocaют,B пepepывax пытaяcь эмoций нaбpaть.Гoвopят, чтo xapaктepы нe coвпaдaют,И кидaютcя в пoиcки pьянo oпять.Ho oни и нe дyмaют, вce пoдытoжив,Чтo тepяют любoвь нecпpocтa в coтый paз.Moжeт быть, oнa пpocтo нa чyвcтвa пoxoжa,Чтoбы яpкoй иллюзиeй paдoвaть глaз. Я тaкoгo, кaк ты, yжe бoльшe нe вcтpeчy.Бecпpocвeтны нaдeжды. He тpaчy я cил.Ты нa cвeтe oдин вoт тaкoй, и нaвeчнoТы ocтaнeшьcя тeм, ктo мнe тaк пoдxoдил.
Взыграла буря, нам глаза слепя;С дороги сбившись, кони стали.За снежной пеленой невдалеке,Огни деревни засверкали.Застыли ноги. Средь сугробов насЖестокий ветер гнал с налета,И, до избы какой-то добредя,Мы принялись стучать в ворота.Казалось: не согреться нам…И вот В избе гостеприимной этойТеплом нежданным нас встречает печьИ лампа — целым морем света!Хотелось нам добраться через часДо станции, но вьюга в полеДорогу мигом замела, и мыСюда попали поневоле.В избу мы вносим холод, и в сердцахМы проклинаем ветер жгучий.И тут, улыбку нам даря, онаВыходит, как луна из тучи.Взглянул и замер я. Глаз отвестиНе в состоянье. Что со мною?Казалось мне: я встретился с Зухрой.Казалось мне: я встретился с Лейлою.Не описать мне красоты такой.Что стройный тополь перед нею?А брови серповидные ее?А губы — лепестков нежнее?Не описать мне этих нежных щек,Ни этих ямок, ни румянца,Ни темно-карих глаз… Не описатьРесниц порхающего танца.Нет, все не то… Здороваясь, онаНам взгляд глубокий подарила,И вдруг согрелся я, и сердце вновьНаполнилось кипучей силой.Снег застил нам луну, и долго мы,С дороги сбившись, шли по кругу.Нас вьюга чудом привела к луне,А мы бранили эту вьюгу!И девушка за стол сажает насИ медом потчует и чаем.Пускай тяжелый путь нам предстоит,—Сидим и юность вспоминаем.Утихла вьюга. На дворе — луна.Мой друг накинул свой тулуп на плечи,Заторопился, точно протрезвев,Прервал взволнованные речи.
Мне невозможно быть собой,Мне хочется сойти с ума,Когда с беременной женойИдет безрукий в синема.Мне лиру ангел подает,Мне мир прозрачен, как стекло,А он сейчас разинет ротПред идиотствами Шарло.За что свой незаметный векВлачит в неравенстве такомБеззлобный, смирный человекС опустошенным рукавом?Мне хочется сойти с ума,Когда с беременной женойБезрукий прочь из синемаИдет по улице домой.Ремянный бич я достаюС протяжным окриком тогдаИ ангелов наотмашь бью,И ангелы сквозь проводаВзлетают в городскую высь.Так с венетийских площадейПугливо голуби неслисьОт ног возлюбленной моей.Тогда, прилично шляпу сняв,К безрукому я подхожу,Тихонько трогаю рукавИ речь такую завожу:«Pardon, monsieur *, когда в адуЗа жизнь надменную моюЯ казнь достойную найду,А вы с супругою в раюСпокойно будете витать,Юдоль земную созерцать,Напевы дивные внимать,Крылами белыми сиять,-Тогда с прохладнейших высотМне сбросьте перышко одно:Пускай снежинкой упадетНа грудь спаленную оно».Стоит безрукий предо мной,И улыбается слегка,И удаляется с женой,Не приподнявши котелка.
Я не имеюКопейки медной за душой,Но я владею,Моя проказница, тобой…С игрой и с пляскойТворишь ты радостный обряд.Какою ласкойТвои слова всегда горят!Внимаю ль речиТвоей живой, ловлю ль твой взгляд,Нагие ль плечиТвои поцелую, — я богат.На отдых нежныйСклонился я — и вмиг весь пылНа белоснежнойТвоей груди восстановил.Конечно, мало,Увы! любим тобою я:Ты изменялаМне часто, милая моя.Но что за делоМне до измен твоих, когдаТы завладелаМоей душою навсегда!
Как много дум наводит день рожденья!Как много чувств в душе он шевелит!Тот от души его благословитИ проведет с друзьями в наслажденьи.А есть другой… Болезнен и уныл,Бежит под сень родительских могилИ там, в пылу преступного раздумья,Его клянет и просит у небесВ удел земной, как милости, безумья,Чтоб страшный день из памяти исчез!..Безумен тот, кто рад ему; безумен,Кто упрекать и клясть его посмел.Счастлив – сей лик ни праздничен, ни думен,Кто перед ним ни вырос, ни сробел;Кому с собой ни радости беспечной,Ни горьких мук тот день не принесет;Кому шепнет, что жизнь не бесконечна,Что больше он, быть может, не придет!
Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд,И руки особенно тонки, колени обняв.Послушай: далеко, далеко, на озере ЧадИзысканный бродит жираф.Ему грациозная стройность и нега дана,И шкуру его украшает волшебный узор,С которым равняться осмелится только луна,Дробясь и качаясь на влаге широких озер.Вдали он подобен цветным парусам корабля,И бег его плавен, как радостный птичий полет.Я знаю, что много чудесного видит земля,Когда на закате он прячется в мраморный грот.Я знаю веселые сказки таинственных странПро черную деву, про страсть молодого вождя,Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман,Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.И как я тебе расскажу про тропический сад,Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав...Ты плачешь? Послушай... далеко, на озере ЧадИзысканный бродит жираф.